ему шанс… или надо воспользоваться случаем сейчас и устранить его, прежде чем он успеет причинить непоправимый вред?
– Шанс! Один шанс… Если я ошибаюсь, то зря погибнут двое. Если же я права, то погибнут миллиарды! – Лезия, казалось, исчезла в своих морщинах. – Какой ответ тебе подходит? Какой устроит меня? Какого ответа заслуживает Орден сестер? – Она закашлялась и теперь едва выдавливала из себя слова. – После всего того, что они сделали.
Рутин слушала, и взгляд ее метался, ибо она понимала, что время на исходе. Что имеет в виду старая Лезия? Надо ли доложить об этом Верховной Матери Харишке? Но что она скажет, что сможет сказать? Что обязана ей сказать?
Единственное, что она осознала с непреложной ясностью, – это то, что Лезия не безумна и не иррациональна. Возможно, потеряла рассудок Харишка, ослепленная и не видящая страшной угрозы.
Если я ошибаюсь, зря погибнут двое. Если я права, погибнут миллиарды!
– Я пришла сюда без разрешения Верховной Матери, – сказала Рутин, подойдя ближе к связанной Лезии и прикоснувшись к ее иссохшей узловатой руке. – Я позабочусь, чтобы все сделали, как нужно.
Слезящиеся глаза Лезии снова прояснились.
– Так ты на самом деле бросишь кость? Или швырнешь уничтожающее ядро?
Старуха закрыла глаза и погрузилась в себя, бесконечная усталость и несказанный возраст свернулись в морщины и слабость – она еще жила, но здесь уже не присутствовала. Рутин сразу почувствовала это преображение. Изменились также и показания медицинских аппаратов.
В палату вбежала Джиара.
– Что случилось? Что ты ей сказала?
– Самое важное – это то, что она сказала мне, – ответила Рутин, не зная, какое решение принять.
На лбу Джиары выступил пот; она быстро проверила показания приборов, затем пощупала лоб Лезии, приоткрыла ее глаза и пощупала пульс на шее.
– Она в коме.
– Она этого хотела. – Рутин пошла к двери. – Я сюда не приходила.
* * *
В жизни молодого аристократа существуют определенные поворотные моменты, когда он готовится принять ответственность, предназначенную для него по рождению. Самому Муад’Дибу пришлось проявить незаурядную силу, чтобы преодолеть всю глубину своего отчаяния.
Принцесса Ирулан; «Заветы Муад’Диба»
На рассвете по местным часам – правда, Лето уже успел привыкнуть к кайтэйнскому времени – герцог вышел из челнока, доставившего его в космопорт Кала-Сити. Несколько секунд он адаптировался к местной силе тяжести, к прохладному влажному воздуху, ритму дома. Свита высадится немного позже со всеми торжествами встречи людей, вернувшихся из имперской столицы. Просто Лето не хватило терпения для церемоний. С высадкой остальных каладанцев справятся Гарни Холлик и Дункан Айдахо.
Он бегом спустился по трапу и окинул взглядом собравшуюся к его прилету толпу. Лето упивался знакомым до боли видом, зданием космопорта, городскими улицами, дорогой, ведущей к замку, высившемуся на высоких прибрежных скалах. Он улыбнулся от одной мысли, что сейчас увидит сына.
Раньше, когда он возвращался домой из деловых поездок, его всегда встречала Джессика и подробно рассказывала о том, что происходило в его отсутствие. Но теперь ее не было.
Он сразу выделил из толпы темноволосого юношу, одетого в парадный черно-зеленый мундир Дома Атрейдесов с ястребом на петлицах. Великоватый китель казался точно таким же, какой носил сам Лето. Встреча прошла достаточно официально, так как Пол очень серьезно выступал в роли герцога, которую он исполнял в отсутствие отца, но Лето видел, что сын с трудом сдерживает улыбку.
– Как же хорошо снова оказаться дома, Пол.
– Да, сэр. Я рад, что вы прибыли, – в голосе Пола звучало неестественное напряжение. – Я старался, как мог, управлять в ваше отсутствие.
Официальный вид почти трескался по швам, и Лето поспешил шагнуть вперед и заключить сына в объятия.
– Уверен, что ты справился наилучшим образом.
Очевидно, в сыне боролись два чувства – благодарность и печаль.
Лето глубоко вдохнул, потом медленно выдохнул. Получился долгий глубокий вздох.
– Приятно вернуться к нормальной жизни.
Нормальная жизнь. Этими словами герцог невольно причинил Полу боль, потому что юноша понимал, что без Джессики для него никогда не наступит нормальная жизнь. Пока они возвращались в замок, выдержав череду деловых приветствий и вступив в массу коротких разговоров, Пол особенно остро ощущал отсутствие матери. Он очень хотел знать, что вызвало разрыв, почему она уехала.
Когда же они наконец оказались в обветренном каменном здании, много поколений служившем кровом Дома Атрейдесов, отец повел Пола в сад главного двора под высокими воротами, где они могли спокойно поговорить наедине. Лето упивался родной атмосферой – с такой жадностью дерево всасывает живительную воду первого после жестокой засухи дождя. Герцог и Пол остановились в тени раскидистой кроны возле одного из маленьких фонтанов.
Лето повернулся к сыну, серые глаза герцога светились любовью и мудростью.
– Я понимаю, что оставил тебе тяжкую ношу, но я уверен, что наступит день, когда ты станешь превосходным герцогом.
Он взглянул на кольцо с герцогской печатью.
Пол одновременно испытал гордость и смущение.
– Для меня очень многое значит твое мнение, отец.
Лето отступил на шаг, взглянул на сына и улыбнулся.
– Кажется, ты вырос за время моего отсутствия. Я ждал, что произойдет взрыв роста.
– Если не ростом, то, надеюсь, я окреп в других отношениях. Ты отсутствовал всего месяц, но мы успели многое сделать.
Он не стал рассказывать о драке в таверне, в которую они ходили с Гарни.
Герцог согласно кивнул, словно хотел что-то сказать, но не знал как. Пол любил отца и знал, что иногда ему трудно выражать теплые чувства и эмоции; Джессика в этом смысле проявляла большую открытость. Но юноша чувствовал, что отец гордится им, и был за это благодарен.
Лето оторвал взгляд от фонтана. Три морских воробья опасливо присели на край его бассейна, чтобы напиться. Отец наконец заговорил:
– Ты ничего не спрашиваешь о матери.
Пол ощутил ком в горле.
– Я… я думал, что с моей стороны было бы неуместно первым коснуться этой темы. Я не получил от нее ни письма, ни одного словечка. Но думаю, ты мне все расскажешь.
Пока они молчали, воробьи улетели.
Лето проследил, как они вспорхнули к небу, и объяснил то, что Пол так давно хотел знать.
– Ты же знаешь, что твоя мать помогала выбирать кандидаток на помолвку с тобой. Они с Сафиром изучали возможности, обсуждали и отвергали их, составляли рекомендации для меня.
Пол кивнул.
– Например, Джуну Верден.
Лицо Лето потемнело.
– Да, и дочь Вердена. Но я обнаружил, что твоя мать по приказу ведьм Бинэ Гессерит тайно изменила список потенциальных невест. Она попыталась скрыть это от меня.
Пол вспомнил, что однажды застал мать в кабинете герцога над списком невест.
– Почему она это сделала? Ты мог бы ее просто выслушать, она бы все тебе сказала.
– Я не могу объяснить ее действия. Я спросил, кому она по-настоящему верна – мне, нам или ордену Бинэ Гессерит. Я… я хотел, чтобы она осталась, но, когда ведьмы потянули за ниточки, их марионетка
