В ответ я разглядывал его. Средний рост, худощавый, удлиненное интеллигентное лицо с тонкими чертами, высокий лоб. По такому лицу возраст никогда не угадаешь. Только после сорока пяти уже становятся заметны возрастные морщины. Одежда — черные туфли, серые брюки, голубая рубашка.
— Это кто? — врач перевел взгляд на Свету.
— Говорит, что коматозник. Очнулся. Пришел. — лаконично пояснила девушка.
— Да-да-да. — Геннадий Андреевич потер лоб — Виктор Павлович говорил, что к нам из детского пациента перекинут. Стоп! Он что, пришел в себя? — врач явно еще не проснулся.
— Ну да. — подтвердила Света.
— А почему он не в палате? Почему на ногах?
— Отказывается возвращаться. — наябедничала Светлана.
— Категорически. — решил я привлечь к себе внимания.
— Почему? — спросил доктор.
— Потому что находится в той палате здоровому человеку решительно невозможно. — ответил я.
— Там запах. — пояснила Света.
— Там не запах. Там вонь. — уточнил я.
— Ну, кто тут здоров, а кто нет — решать мне… — ухмыльнулся врач — Ну а запах… Надо потерпеть. Тебе сейчас лежать надо.
— Дожидаясь утренней смены? — спросил я — Я прекрасно могу провести время в коридоре. Вон, на посту медсестры книжки почитаю. Стульчик одолжите?
— Послушайте, пациент… — начал врач.
— Послушайте доктор. — я его бесцеремонно перебил — Позвольте повторить то, что я уже говорил вашей коллеге. В ту палату я не вернусь. Точка. Начнете применять силу — проснется весь этаж. Либо койко-место в палате, где можно хотя бы дышать, либо стул и место рядом с постом дежурной медсестры. Третьего не дано. Тут осталось… — Я глянул на большие часы, висящие над входом в ординаторскую — Три часа до обхода. Но уверен, что со мной решат быстрее.
— Какой наглый мальчик! — восхищенно покрутил головой врач. Заметив, что Света с интересом смотрит как он будет выпутываться из ситуации, Геннадий Андреевич произнес: — Светочка, возвращайтесь на пост. Я разберусь. И обувь ему какую-нибудь найдите, а то что ж он босиком по холодному полу. Так и заболеть недолго. — хохотнул — Одежду вряд ли найдем подходящую, в халате замерзнет. Одеяло свежее дайте ему. А то это…
— Воняет. — подсказал я.
— Ну да. — согласился доктор.
Мы проводили разочаровано выходящую Светлану взглядами.
— Как себя чувствуешь? — спросил доктор.
— Хоть сейчас в космос. — заверил его я — Голова немного тяжеловатая, а так — нормально.
— Давай, хоть послушаю тебя. — предложил он, приближаясь и снимая с шеи стетоскоп — А одежда где?
— А это я у вас хотел спросить. — ответил я, освобождая верхнюю половину туловища от одеяла и поворачиваясь спиной, повинуясь жесту врача — В смысле, не конкретно у вас, а у медперсонала, который меня сюда доставил.
Док меня послушал, побил пальцами по спине, измерил давление, потыкал в живот, с вопросами «болит — не болит». В общем, произвел осмотр. Хмыкнув, начал рыться в столах и шкафах. Затем с возгласом «Вот она» извлек несколько листов, скрепленных канцелярской скрепкой, усевшись за стол и подвинув лампу поближе, углубился в изучение. Я расположился напротив стола на диване. Перевернув пару листов, Геннадий Андреевич уставился на меня взглядом старого чекиста на недобитую контру. Еще пару секунд — и он мне лампой в глаза светить начнет.
— И что там написано? — поинтересовался я.
— Там написано… — после недолгого молчания ответил врач — Что ты сейчас должен лежать в кровати.
— А поконкретнее можно? — попросил я — Я умные книжки читал, я пойму. Только без латыни, простыми словами.
— Если простыми словами, то здесь написано, что ты пережил геморрагический инсульт. — видя непонимание в моих глазах он пояснил: — инсульт с кровоизлиянием в мозг. Так понятнее?
— Понятнее. — ошарашено произнес я, лихорадочно обдумывая ситуацию — Но вы же понимаете, что это невозможно. После такого, люди с постели месяцами не встают, если встают вообще. Просто у бабушки одноклассницы был инсульт, и я видел, как она себя чувствовала после этого. — быстренько отвел от себя лишние подозрения, хотя и так уже накосячил выше крыши. Одиннадцатилетние дети подобным образом себя не ведут.
— Да, наверное. — врач потер виски — Скорее всего, ошибка в постановке диагноза. Да и откуда у ребенка инсульт без предрасположенности? У тебя ведь все нормально до этого было? Частые головные боли, головокружения?
— Не было никаких головокружений. — заверил я.
— Ладно. Побудешь пока под моим наблюдением, а дальше пускай Виктор Павлович сам разбирается. Если только заметишь изменение в самочувствии, даже самое маленькое — немедленно сообщай! Понял?
— Понял. — согласился — А можно газету почитать? Вы можете пока досыпать лечь. — предложил я и пообещал: — Я тихо буду сидеть.
— Вообще то не стоит мозги напрягать. — задумчиво пробормотал Геннадий Андреевич.
— Да ладно! — отмахнулся я — Когда это при чтении газет мозги напрягались? Это же не учебник по сопромату. — и заработал очередной взгляд чекиста от врача. Блин! Быстро добавил: — Мой старший брат так говорит. Он студент.
— А… — неопределенно ответил доктор — Возможно, в чем-то он и прав. Ладно, можешь почитать газету. А спать… Через час-полтора уже смена начнет подходить. Так что нет. Пойду, приведу себя в порядок.
Из ординаторский мы вышли вместе. Я успел заметить, как Света быстро спрятала роман, что она читала, под стол. Врач ушел в туалет, я же направился на пост.
— Ну что? — спросила меня Светлана.
— Всё! — сокрушенно ответил я — Мы с Геннадием Андреевичем поговорили, и он решил меня усыновить.
— Как?! — широко распахнутые глаза и быстрый взгляд в сторону туалетов, где сейчас находился доктор.
— Так и сказал: мол, всегда хотел иметь такого красивого и умного сына как ты, да природа не дала. Так что будешь моим приемным сыном. — с абсолютно серьезным выражением лица продолжил издеваться над доверчивой девчонкой.
— Врешь! — в глазах появилось сомнение.
— Ну он сейчас выйдет — сама спроси. — предложил я и, не выдержав этого умилительного зрелища, донельзя удивленное милое личико, начал тихонько хихикать.
— Дурак! — Света скомкала попавшуюся под руку бумажку и запустила в меня. Затем, глядя, как я хохочу, не выдержала и
