вопрос, не прибегая к магии, я направился прямо к нему. Было бы неплохо ляпнуть что-нибудь на французском, не зря же Михаил столько лет его учил.
— Бонсуар ву, мон ами, — поприветствовал я мужичка, на что тот удивился и расплылся в улыбке ещё шире.
— Бонсуар месье, — ответил он.
— Я с моим, — тут я запнулся на секунду, прикидывая как обозвать Седого в образе старика. Если брать в расчёт его настоящий возраст, он Михаилу в прадеды годится… Спешно отогнав посторонние мысли, я достал кошель, отсыпал немалую горсть золотых прямо на стойку и продолжил. — Отцом хотели бы посидеть у вас какое-то время и не хотели бы, чтобы нам мешали. И принеси два кофе. С сахаром.
— Как пожелаете, месье, — ответил улыбающийся владелец, сгрёб монеты в какую-то пустую банку и принялся за работу, а я вернулся за столик к своему «отцу», который прильнул к широкому окну и слегка светящимися глазами внимательно разглядывал особняк.
— Я решил вопрос. — сказал я, присаживаясь. — Пришлось раскошелиться.
— Деньгами что-ли вопрос решал? — удивился Седой. — Ману на пару заклятий потратить жалко было?
— Скорее мужика жалко, — ответил я. — Видно, что он изрядно вложился в это место, и теперь едва сводит концы с концами, так что тут звонкая монета понадёжнее будет.
Не успел я договорить, как официант принёс две чашки кофе и керамическую сахарницу с ложкой, поклонился и ушёл в за дверь у стойки, владелец, поклонившись нам, последовал его примеру.
— Ты, конечно, правильно поступил. — медленно произнёс Седой, наблюдая за особняком, его глаза теперь были совсем черными, в них даже не отражался свет от кристаллов ближайшей люстры. — Вот только теперь, если кто из Вельевских прихвостней обратит внимание на это кафе, к слову, одно из немногих, работающих в столь поздний час, он может заподозрить что-то неладное, высмотрев пару странных мужиков, пьющих кофе в пустом зале.
— Но ты сам говорил, они не ждут нас прямо сейчас. — возразил на его замечание я. — А значит и высматривать сейчас не станут. Напомнить тебе, о плаще в котором я сижу? С такого расстояния, в лучшем случае, из особняка они увидят одного старика с двумя чашками в пустом зале.
Старичок в балахоне оторвал свой взгляд от окна и ехидно улыбнулся, а глаза его приняли прежний вид.
— Вот такой ты мне больше нравишься, чем-то тухлое подобие человека, которым ты был в торговом доме. — сказал Седой. — Поправлю тебя: они увидят пустой зал с двумя не убранными чашками кофе, пропадающими из вида время от времени, именно так работают мои зачарования. Но чашки — пустяк, если б мы прохаживались по улице, артефакты дозорных нас заметили бы куда быстрее. К счастью, ты прав, в доме сейчас возня полным ходом, дозорный снаружи только один, и его постоянно отвлекают всякими распоряжениями, ему точно не до нас.
Я взял ложку и принялся насыпать сахар, а Седой, отпил свой кофе и продолжил:
— Теперь перейду к печальным новостям: избавиться от дозорного не выйдет, это заметят. Снять защитные знаки снаружи как и артефакты на стенах тоже не выйдет, это тоже заметят, те, кто занимается укреплением обороны.
— И как нам тогда туда попасть? — спросил я, размешивая сахар.
— Я прикинул несколько способов, — немного подумав, сказал старичок. — И склоняюсь к тому, чтобы прорыть тоннель снизу.
— Из канализации. — подвёл итог я. — Начинаю подозревать, что ты перенёс меня ботинками в помои только для того, чтобы украдкой подготовить к заранее обдуманному, отдающему зловониями сточных вод, плану.
— Ну, на самом деле, в этот раз это была случайность, но твой ход мыслей мне больше по нраву, — улыбнувшись ответил Седой, и залпом выпил чашку и принялся вставать из-за столика. — Допивай кофе и пойдём, нас ждут зловонные дела.
Я допил кофе, и последовал за Седым.
— А ты не думаешь, что Вельевы могли отстроить под особняком подземелье в духе сектантов? Мало ли какие дела они ещё проворачивают. — сказал я, нагнав старичка. — В таком случае в канализации наверняка могут быть патрули.
— Могут, само собой, — ответил Седой, остановился в переулке прямо у решётки сливных стоков, наклонился изображая кряхтение пожилого человека, схватился рукой за увесистую решётку и отбросил её, вырвав добрую часть брусчатки вокруг. Он выгнулся, продолжая изображать старика, притом его не смутил факт, что такие, вросшие в землю, решётки простые работяги обычно выдёргивают конными упряжками. — Но в стоках с группой справиться будет проще, меньше шума, да ещё время в запасе будет до того, как их пропажу заметят остальные. Если поразмыслить, нас внизу точно не ждут, и защиты должно быть меньше. Это мы с тобой из охотников, и не в такой грязи бывали, Вельевы же считают, что аристократам негоже по тоннелям лазить. Я это подметил, когда выяснил, что эти ребятки в Терехово соорудили свои, чистые, сухие тоннели только ради того, чтобы не сталкиваться с нечистотами. Значит и тут вниз если кто спустится, то только наёмники.
Седой кивнул в сторону решётки и продолжил.
— Здесь уже много лет перекладывали брусчатку поверх решётки, а сама решётка давно вросла в землю. Значит этим путём никто никогда не ходил. Будем надеяться, это сыграет нам на руку. Ну что, Хал, после тебя.
— Эх, надел новую накидку, — запричитал я, спускаясь вниз, в попытках найти то, что осталось от ступеней лестницы. — И всё для того чтобы утопить свою одежду в чьей-то ссанине. Не так я представлял вторую половину этой ночи.
— Так же веселее, Хал, — бодрым басистым голосом сказал Седой сверху, вернув себе прежний вид. — К чему нам скучные приключения, когда можно окунуться, так сказать, в самый смак охоты и сражений.
— Насчёт окунуться это ты верно подметил, — мрачно сказал я, когда спустился и осознал, что мои ноги утонули почти по колено. Ну хоть смрадного запаха тут нет, пахнет, практически затхлой водой, не более, однако проверять чистоту сей речки я точно не стану. — Ноги твои точно в этой дряни потонут.
Седой спрыгнул вниз так, что брызги разлетелись в разные стороны, хорошо хоть я уже отошёл подальше, думая каким путём идти в сторону особняка, однако уперся в металлические прутья, перекрывающие вход. Поначалу я подумал, может это
