А вот теперь — романтично. Но как-то грустно.
— Думаете, лучше вам выйти замуж за человека? Даже за нелюбимого?
— Не лучше. Признаться, люди, за редким исключением, мне не интересны. И отец не позволит мне связать судьбу с человеком. Он ведь заботится обо мне, и не желает мужа, которого я переживу в силу эльфийской крови. Детей, в которых эта кровь разбавится людской еще сильнее. Разве вы хотели бы хоронить собственных детей?
Я замотала головой. Прикусила губу… Каролайн примет на свой счет…
— Моему отцу это предстоит, — сказала она. — Но он сильный. А я — нет. Если я выйду замуж, то только за эльфа. Но за другого. Я пыталась объяснить отцу, но он не понимает. А после того, как… Я решила не обсуждать с ним это больше. А доктор Грин — хороший человек, один из немногих…
Кажется, я окончательно запуталась.
— Вы же не хотите замуж за человека.
— Не хочу, — кивнула Каролайн. — Но если я себя скомпрометирую, лорд Грайнвилль, возможно, передумает на мне жениться. Или отец откажет ему: нельзя предлагать недостойную в жены тому, кого уважаешь и ценишь. Найдется другой эльф, кто-то из младших родов и не такой… не такой…
— А Грин?
— Ему ничто не угрожает. Жениться на мне, как вы поняли, ему не позволят, даже если он сам этого захочет. А отец обязан ему жизнью, он не переступит через этот долг. К тому же я не планировала ничего такого, за что обычно принято мстить… Может, немного нарушить приличия, как вы заметили. Какие-то слухи пустить… — Она опустила глаза и, кажется, даже порозовела слегка. — Я не слишком опытна в таких вещах…
— Но зачем вам для «таких вещей» именно доктор?
— Я же объяснила, — удивилась вопросу леди Каролайн. — Он — достойный человек.
— Достойный чего?
— Достойный меня скомпрометировать, — как скудоумной разъяснила мне полуэльфийка, судя по взгляду, недоумевая, как можно не понимать настолько простых вещей.
Действительно, что тут сложного? Она же — эльфийская леди, ей с кем попало компрометироваться нельзя. Только с самыми достойными!
Хоть плачь, хоть смейся.
— Послушайте… Кара. Почему бы вам не сказать Гранвиллю прямо, что не хотите быть его женой? Возможно, я недостаточно хорошо его знаю, но мне кажется он не из тех, кто…
— Не из тех, — согласилась она, не дослушав. — Но это не то решение.
— Ясно. Хотите, чтобы он разочаровался в вас и сам отказался от своих намерений?
— Так будет лучше.
— Ему? Разве кто-то кроме него может судить, что для него лучшее?
— Нам пора возвращаться к гостям, Элизабет.
Разговор окончен.
Ну и ладно. Можно подумать, мне своих проблем мало.
— Но прежде чем мы выйдем из комнаты, — леди Каролайн остановилась в дверях, перегородив проход, — пообещайте, что никому не расскажете об этом разговоре.
— А если я не могу этого обещать?
— Тогда мы не выйдем.
Мило.
Интересно, какое наказание предусмотрено за нанесение легких телесных повреждений эльфийским леди? А то ведь я могу. И средней тяжести — при желании…
— Обещаю, — проговорила я со вздохом. — Никому и никогда.
В конце концов, это действительно не мои проблемы, Грин далеко не дурак, чтобы позволить использовать себя вслепую, а Грайнвилль пусть сам разбирается со своей избранницей.
— Спасибо, — улыбнулась Каролайн. — Я не сомневалась, что мы подружимся, Элизабет.
Не стоило спорить с этим утверждением. При таком отношении к тем, кого дочь лорда Эрентвилля считала возлюбленными, друзьями и всячески достойными людьми, и думать не хотелось, как она поступает с теми, кого полагает врагами.
В зале она безуспешно вертела головой и обшаривала взглядом углы и полутемные ниши, Грина не было среди гостей. Наверное, мне нужно было намекнуть новой подруге, что достойные мужчины по умолчанию не способны скомпрометировать девушку. Некоторые и под действием приворота пытаются соблюсти формальности и скручивают в кольцо канцелярские скрепки…
— Чему вы улыбаетесь? — тихо спросил Оливер.
Я не заметила, когда он подошел, но, услыхав его голос, не вздрогнула от неожиданности. Пожала плечами в ответ на его вопрос.
— Жизни. Забавная штука. Временами.
— Приятно видеть, что вы не унываете.
— Стараюсь. Тут ведь как на ринге: опустишь руки — пропустишь удар.
— Подумываете о возвращении в клуб Огненного Черепа? — ректор то ли не понял иронии, то ли решил сменить тему.
— Пока только о том, как бы поставить свое имя под воззванием Стального Волка, чтобы никто не заметил. Впереди выходные, студентов в учебных корпусах будет немного. Попробую. А с понедельника хочу попросить леди Райс пристроить меня в одну из групп. Не дело, что я уже второй месяц пользуюсь ее добротой и надоедаю в лечебнице. Похожу на лекции, вспомню, каково быть обычной студенткой…
— Подразните библиотекаря, — в тон мне закончил мужчина.
— Подразню, — согласилась я. — Мы ведь уже определились, что другого способа его найти нет. Будем надеяться, что он не откажется от своих планов.
Б-р-р-р. Жутковато звучит. Но мне удалось произнести это с практически эльфийской отрешенностью.
— Вы же понимаете, что он где-то здесь? — продолжила, взглядом скользя по собравшимся в зале людям. — Один из них. Запустить бы сюда единорога…
Ректор покачал головой:
— Я уже объяснял вам, что это не поможет.
— Помню. Просто мечтаю.
— О единороге? — улыбнулся Оливер, вновь уводя разговор в сторону. — Думаю, лорд Эрентвилль не будет возражать, если мы навестим, пользуясь случаем, вашего любимца.
Лорд Эрентвилль не возражал. Но сначала я нашла леди Пенелопу, поделилась с ней своим желанием позаниматься в группе и сообщила между делом, что у меня как раз имеется подруга-целительница. Вопрос решился тут же: наставница отыскала среди гостей куратора группы Мэг, представила меня ей и вежливо попросила, а по сути — поставила перед фактом, что с понедельника я буду ходить на занятия с ее студентками. Кто бы отказал героине дня?
Хотя правильнее было бы назвать меня жертвой дня. Герой в это время ждал в сторонке, чтобы проводить меня к моему белогривому чуду.
— Я так и не поблагодарила вас, милорд.
— Разве? А веночек?
Прислушивавшийся к разговору единорог весело порскнул. Помнил веночек. Только обсуждать нашу встречу на лугу в подпространстве не желал, притворяясь, что не слышит задаваемых мысленно вопросов. Но хоть на Оливера не фыркал сегодня, то ли в благодарность за мое спасение, то ли задобренный новой песенкой, виртуозно исполненной ректором все на тех же ключах.
