оценивая, как проходит импульс к магическим цепям. Судя по ощущениям, палочка была рассчитана на два или три элемента, одним из которых, впрочем, являлась вода, что упрощало задачу. Наконец, он плавным движением собрал окружающую ману и открыл цепи, создавая «пробный» порыв ветра. Затем ещё трижды, то слабее, то сильнее. Удовлетворившись надёжностью контакта с мистическим знаком, он развернулся к наблюдавшим за ним детям и сказал:
— Я готов. Мисс Грейнджер, для чистоты эксперимента выберите какое-нибудь лёгкое заклинание с первых занятий, чтобы его нетрудно было освоить.
— Да вот самое простое, — охотно ответила она. Продемонстрировать свои знания она, явно, всегда была готова. Ведьма пошарила по карманам под мантией, затем извлекла карандаш и положила его на пол. Сделала широкий жест палочкой и чётко произнесла: — Вингардиум Левиосса.
Карандаш поднялся в воздух на четыре фута и замер. Дав ему повисеть несколько секунд, она другим жестом и командой «Финита» отменила заклинание и поймала падающий карандаш. Положила на то же место, затем медленно повторила жест, по слогам произнесла арию заклинания, после чего повторила его ещё раз:
— Вингардиум Левиосса. Финита. Вот так, это самое первое практическое занятие по чарам.
— Понятно, — маг посмотрел на карандаш, беззвучно повторил жест несколько раз, блокируя цепи. Чётко и во всех подробностях представил себе ожидаемое действие, то есть висящий в воздухе вопреки силе притяжения карандаш. Потом взмахнул ещё раз, тщательно контролируя количество собранной маны и держа в голове нужный образ, и произнёс: — Вингардиум Левиосса, — карандаш поднялся в воздух, но немного ниже, чем у ведьмы. Арчибальд повторил другой её жест, сказав: — Финита.
Карандаш упал на пол. Волшебники смотрели на него одобрительно, Грейнджер — недовольно и скептически. Пожав плечами и проигнорировав всё это, маг приготовился к более сложному этапу. Вновь взмахнул мистическим знаком и произнёс арию:
— Вингардиум Левиосса. Финита. Вингардиум Левиосса. Финита. Левгардиум Виниосса. Гарвиндуим Вилеассо. Гильдерштерн-с-Родоса, Грандмастер-из-Каноссы, — паузы между заклинанием становились больше, требовалось всё время держать в уме предельно четкий образ воздействия и одновременно контролировать движение мистического знака, чтобы не собрать слишком много или слишком мало маны, но каждый раз карандаш послушно взлетал ещё немного выше. После третьей попытки заклинание отмены маг уже не использовал, иначе он сбивался с придумывания белиберды, звучащей похоже с оригинальной арией. — Ступефай. Петрификус. Люмос, — карандаш всё так же послушно поднимался вверх, пускай уже не так высоко, а паузы для сосредоточения приходилось брать ещё больше — упомянутые заклинания вызывали у него совершенно ясные ассоциации, от которых требовалось отгородиться и удержать образ левитации. — Финита. Вот примерно так. Благодарю за одолжение.
Кайнетт протянул мистический знак ошарашенно глядящему на это Симусу и чуть ли не силой впихнул его в ладонь. Затем посмотрел на Грейнджер, пребывающую в каком-то ступоре и, кажется, не знающую, что ей надлежит сделать — то ли начать аплодировать такому уровню владения палочкой, то ли рвать волосы и кататься по полу, потому что она совершенно не понимает, что сейчас вообще произошло. Осторожно вытащив свою палочку и стараясь не направлять её на людей, ведьма указала на карандаш, откашлялась и с выражением произнесла:
— Вингардиум Левиосса, — дождалась, пока карандаш взлетит, затем отменила заклинание. Сделала глубокий вдох, взмахнула ещё раз давно отработанным жестом и сказала: — Нивгардиум Велиосса. Ни-в-гарди-ум Ве-ли-осса!
Ничего не произошло. Она попыталась ещё с полдесятка раз, прежде чем посмотреть на Джеймса и спросить с подозрением и недоверием:
— Почему у тебя это получается, а у меня — нет? Ты ведь не просто переставлял слоги или убирал буквы. Ты заменял целые слова. А профессор нас учил, что произносить заклинание нужно очень чётко, и нигде не запинаясь. Ошибешься в ударении, и перо не взлетит к потолку, а сгорит или погрузится в землю, — в поисках поддержки она оглянулась на однокурсников. Те согласно закивали, подтверждая, что да, так всё на уроке и было.
— И он был прав, и я не ошибаюсь, — ответил маг, пожав плечами.
— Но в заклинаниях нельзя менять буквы!
— Можно. Но не всегда. Вот вы… — Кайнетт подобрал простой пример, но вспомнил об особенностях местной магической Британии и решил уточнить: — Я не знаю, кто из вас раньше учился в обычной школе?
— Мы все, — ответил Томас. — Мы с Симусом — полукровки, Грейнджер — магглорождённая, так что до одиннадцати лет мы все жили, нечасто сталкиваясь с магией.
— Прекрасно. Тогда вы все должны знать, что такое геометрия и что такое число Пи, — Кайнетт привычно взял лекторский тон. Дождался, пока все трое ему кивнут. — В младшей школе на занятиях его с разрешения учителя можно брать равным трём — на точность тех расчётов это не сильно повлияет. Так же в физике ускорение свободного падения на первых занятиях можно брать как десять, а не девять и восемь. Так же и в химии, и в других предметах. Когда, допустим, в пятом классе что-то подаётся просто, а в десятом так уже не сделаешь. В науке ещё много таких вещей, которые в школьном курсе делать вроде бы совсем нельзя, а в университетском — можно, но не везде. Ровно то же самое и в магии. В простых заклинаниях можно менять слова. Но в школе, тем более на младших курсах, такое не требуется.
— Тогда зачем слова вообще нужны? И почему ничего не получалось у тех, кто делал ошибки? — задала Грейнджер вопрос. Ей было очень интересно, почему учителя если и не обманывали её, то не рассказывали всего и сразу.
— Не получалось, потому что они себе нужное действие вообразить ярко не могли, если даже не могут запомнить полдюжины простых слогов или меньше, — с пренебрежением ответил Кайнетт. Сам факт, что подобные ученики есть, уже был печален и достоин сожаления, учитывая, что учебники по практической магии для младших курсов давали минимум теории, фокусируясь на больших объёмах и постоянных упражнениях для наработки базы заклинаний. Казалось бы, что ещё проще, но находятся бездари, для которых даже подобный элементарный уровень — это слишком. — А нужны они, потому что требуется учиться. Учиться и запоминать. Запоминать и нарабатывать навык. Вы знаете, что такое условный рефлекс?
— Да, я знаю, — теперь ответила только ведьма. — Звонок, собака Павлова, кормежка по сигналу…
— Превосходно. Именно так базовые заклинания и работают, — маг взял с пола карандаш, зажал на манер волшебной палочки. Взмахнул им, сказав: — Волшебник получает задачу. Например, разрезать яблоко. Волшебник делает жест. Слушает учителя или читает в книге описание эффекта, потом представляет во всех деталях, что должно сделать нужное заклинание. Произносит указанную формулу и получает эффект, — он несколько раз повторил виденный в книге жест для
