до того, что я видел его воспоминания как свои сны. Он действительно однажды вышел с копьём и мечом против трёх с половиной тысяч воинов и остался после этого в живых. Как человек, живший в Эпоху героев, в наше время он будет крайне опасен в виде призванного духа.
— Тогда в чём проблема, или ты боишься, что он сразу нападет и на нас? — судя по тону, МакДугалл в эту историю не очень-то поверил, но вслух сомнения высказывать не стал.
— Нет. Не в этом дело.
«Проблема в том, что я всем сердцем искренне ненавижу эту тварь», — подумал Кайнетт про себя. — «До глубины души. Его позёрство, любовь превращать сражение в игру и жалкие попытки строить из себя рыцаря стоили мне победы. Его нерешительность и следование глупым правилам чести стоили мне жизни. Он точно так же предал и меня, как и Финна, попытался украсть невесту, и этого я тоже не собираюсь прощать. Но при всём к нему отвращении мне нужна его сила, а выбрать взамен кого-то другого уже не смогу. Я попытаюсь призвать его, но учитывая, что меня он ненавидит не меньше, чем я его, с усмирением могут возникнуть серьёзные проблемы».
— Скажем так, мы расстались не лучшим образом, — аккуратно сформулировал маг, в конце концов, — и он мог затаить некоторую обиду. Потому лучше подстраховаться, для того и нужны все эти меры. И ещё кое-что?
— Да?
— Вы не забыли про видеокамеру? В этот раз мне в любом случае потом нужно будет взглянуть со стороны. И постарайтесь засечь длительность призыва.
Альберт просто показал пальцем на соседний стол, где ещё перед этим установил работающую камеру. Поняв, что всё готово, маг сделал вдох и затем сковал себе запястья за спиной наручниками. После чего попытался очистить разум от любых мыслей, отрешиться от всего и войти практически в транс для облегчения работы заклинания. Он не мог бы сказать, сколько времени так простоял, но в какой-то момент губы, словно сами собой, произнесли команду для мистического знака:
— Verite ad me, bellator.
Медальон на шее вспыхнул ярким белым светом, мгновенно нагревшись, когда накопитель начал прокачивать через его контуры и магические структуры собранную за недели энергию. Начерченный на полу круг немного облегчал этот процесс, на время призыва ослабляя действие внешних сил.
Всего несколько месяцев назад (хотя ему сейчас казалось, что прошло уже больше года или двух) Кайнетт участвовал в старинном ритуале под названием Война Святого Грааля, где семь магов призывали семь героев древности в виде чрезвычайно опасных духов-фамилиаров высочайшего ранга, чтобы с их помощью сражаться между собой. Осуществлялось это посредством «катализатора», то есть какого-либо предмета, имевшего отношение к нужной личности ещё при жизни — обрывок одежды, деталь доспеха или оружия, камень из стены дома, иначе же явиться на зов мог кто угодно. Арчибальд, пусть и со второго раза, тоже сделал это, получив в распоряжение тень Диармайда — героя, увы, не слишком знаменитого (а от известности среди людей напрямую зависит сила духов подобного рода), но зато призыв на родной ирландской земле позволил это немного компенсировать.
А за оставшиеся до войны несколько дней он успел изучить магический контракт, объединяющий мага-мастера и слугу-фамилиара и создающий между ними сильную астральную связь, которая позволяла ощущать местоположение и состояние друг друга на расстоянии, общаться мысленно, делиться воспоминаниями и так далее. Более того, Кайнетт сумел эту связь не только рассмотреть в деталях, но и изменить, что ранее, насколько ему известно, никому не удавалось — весь контроль и сдерживающие слугу мощные заклинания оставался у него, а энергию для обеспечения его существования в реальном мире поставлял другой маг (в данном случае, Сола, его невеста). Неизбежным минусом столь мощного фамилиара была необходимость постоянно тратить на его поддержку и усиление в бою магическую силу в очень больших объёмах — в этом теле он, скорее всего, сделать этого бы уже не смог. Однако лорд Эль-Меллой не зря считался одним из лучших специалистов Часовой башни по работе с духами, и именно это ограничение он сумел обойти, оставив себе и контроль над слугой, и полный магический резерв для участия в бою, чтобы не биться в половину или треть силы, как остальные мастера. Сама связь слуги и мастера была создана мощным магическим контрактом, и потому практически неразрушима — даже полное уничтожение всех цепей Кайнетта и вынужденная передача командных заклинаний Соле не смогли её разорвать. Она так и осталась между ними до смерти — сначала Диармайда, а потом и самого Арчибальда. И именно остатками этой связи в своей душе маг и собирался воспользоваться сейчас в качестве своеобразного катализатора призыва, а сделанные в ходе её изучения выводы помогли подготовить сам ритуал.
Все эти мысли и воспоминания промелькнули за доли секунды, а затем вихрь магической энергии улёгся, поток стабилизировался, и маг открыл глаза. Он находился на том же самом месте, под ногами белел тускло светящийся магический круг, нарисованный на полу захламленного грязного кафе, в воздухе кружилась пыль, поднятая порывами ветра при активации заклинания. Но при этом всё вокруг воспринималось иначе. Он видел даже самые мелкие трещины на потолке и стенах, слышал гул несущихся по трассе на Портсмут машин и голоса охранников на улице, ощущал даже самые слабые движения воздуха от сквозняка в выбитых окнах. Всё это напоминало контроль чужого тела и вместе с тем было чем-то новым и непривычным. Маг повел руками и, пусть и не без усилия, заставил цепь наручников разомкнуться посередине.
Для той тени, что сражалась по его приказу, подобное не стоило бы даже напряжения мышц. Разумеется, на самом деле слуги Грааля не были теми самыми душами героев, всего лишь их ослабленными копиями, загнанными в тесные рамки боевого фамилиара определённого класса. Всего лишь тенями, имитацией. Та сущность, что Кайнетт призвал сейчас, была тенью от тени, очень малой частью духа Диармайда Уа Дувне, оставшейся в астральных планах. Более того, поскольку энергии на создание для него физической формы у Джеймса Мерфи не хватило бы даже с накопителями магии, он осуществил призыв на себя, ненадолго впуская в это тело духа и получая взамен часть его сил. К огромному облегчению Арчибальда, личность героя, влияния которой он так сильно опасался, практически не ощущалась, оставаясь где-то на самой периферии сознания.
— В этом нет необходимости, я контролирую себя, — произнёс он спокойно, глядя, как Альберт медленно (для его нынешнего восприятия) тянется к электрошокеру на столе. — Теперь нужно проверить возможности.
Маг шагнул из круга, затем подпрыгнул
