вы молчите, точно воды в рот набрали! Отвечайте же, черт побери!
Николлс медленно повернул голову в сторону командира. Старик сердится! Неслыханно! Он мудро рассудил, что не следует в такую минуту попадаться ему под руку.
— Меня заперли, сэр. — Слова были достаточно невинны, но тон, которым они были произнесены, словно говорил:
«Что за дурацкий вопрос!» Вэллери чуть заметно покраснел.
— Когда?
— В 10.30, сегодня утром, сэр.
— Кто, позволю себе спросить?
— Старшина корабельной полиции.
— По чьему распоряжению? — с яростью спросил Вэллери.
Ральстон, не говоря ни слова, посмотрел на него долгим взглядом.
— По вашему, сэр.
— По моему? — изумленно воскликнул Вэллери. — Но я не отдавал приказа запереть вас в карцер!
— Вы не отменили приказ о моем аресте, — спокойно произнес Ральстон.
Вэллери вздрогнул: он допустил промах, совершил непростительную ошибку, и это было неприятно.
— Где ваш боевой пост? — спросил Вэллери.
— Торпедный аппарат левого борта, сэр. «Так вот почему прислуга была лишь у аппарата правого борта», — подумал Вэллери.
— Но почему… почему вас оставили здесь во время боевой тревоги? Разве вам не известно, что это запрещено, что это нарушение устава?
— Да, сэр. — Снова едва заметная невеселая улыбка. — Известно. Но известно ли это старшине полиции, я не знаю. — Помолчав секунду, он снова улыбнулся. — Возможно, он просто забыл про меня, — предположил Ральстон.
— Хартли! — Вэллери овладел собой. Голос его был ровен и угрюм. — Старшину полиции сюда, немедленно. Пусть принесет ключи! — Закашлявшись, он сплюнул кровь в полотенце и опять взглянул на Ральстона. — Я сожалею, что так произошло, мой мальчик, — проговорил он, выделяя каждое слово. — Искренне сожалею.
— Что с танкером? — вдруг негромко спросил Ральстон.
— Как? Как вы сказали? — Вопрос застал Вэллери врасплох, — С каким танкером?
— С тем, что был подбит утром, сэр?
— Все еще движется в составе конвоя, — не скрывая изумления, произнес Вэллери. — Но сильно осел. А в чем дело?
— Просто интересуюсь, сэр. — Улыбка юноши хотя и была кривой, но все же это была улыбка. — Дело в том…
Он умолк на полуслове: могучий, глухой рев разорвал молчание ночи; от удара взрывной волны «Улисс» резко накренился на правый борт. Вэллери зашатался и потерял бы равновесие, не подхвати его расторопная рука Петерсена. Удержавшись на ногах, когда корабль качнулся, выпрямляясь, в обратную сторону, командир с неожиданной печалью взглянул на Николлса. Чересчур знакомым был этот звук.
Николлс посмотрел, преисполненный жалости к умирающему человеку, на чьи плечи легло новое бремя, и в ответ медленно кивнул головой, нехотя соглашаясь с невысказанной мыслью, которую он прочитал в глазах командира.
— Боюсь, что вы правы, сэр. Торпеда. В кого-то угодило.
— Внимание, внимание! — В тишине, наступившей после взрыва, голос, доносившийся из динамика шпилевой площадки, прозвучал неестественно громко. — Внимание, внимание! Командира срочно на мостик. Командира срочно на мостик…
ГЛАВА 11
В пятницу
(вечером)
Выбежав на верхнюю палубу, стоя у левого борта, согнувшись чуть ли не пополам, ухватившись за поручень трапа, ведущего на полубак, Вэллери вглядывался в потемневшую воду, но тщетно. Перед глазами плыл густой туман, окропленный пятнами крови, пронизанный ослепительным светом. Дышать было трудно, каждый вдох разрывал легкие, нижние ребра словно стискивало огромными клещами, которые так и расплющивали его тело. Этот поспешный спотыкающийся шатающийся бег, едва не доконал его. «Еще бы немного, и мне крышка, — подумал он. — В следующий раз надо поосторожнее…»
Мало-помалу зрение вернулось к нему, но яркий свет по-прежнему мучительно резал глаза. «Клянусь небом, — подумал Вэллери, — даже слепой бы увидел этот огромный, в несколько сотен метров вышиной, столб пламени, взвившегося в небо из плотного облака дыма. Затем он разглядел смутный, едва заметный силуэт танкера, глубоко, очень глубоко осевшего в воду. Хотя танкер находился в полумиле от крейсера, рев пламени был невыносим. С ужасом Вэллери смотрел на это зрелище. Николлс, стоявший позади, не переставая озлобленно бранился вполголоса.
Вэллери ощутил у своего локтя руку Петерсена.
— Желаете подняться на мостик, сэр?
— Минутку, Петерсен. Постойте пока рядом.
Ум командира снова включился, взгляд натренированных глаз машинально обводил горизонт. Сорокалетний опыт службы не пропал даром. Самого танкера почти не видно его скрывает густая пелена дыма. Это, должно быть, «Вайтура». Зато остальные суда конвоя, залитые зловещим заревом, — белые, точно привидения, — четко выделялись на фоне темно-синего неба, на котором поблекли даже звезды.
До сознания Вэллери дошло, что Николлс перестал монотонно браниться и теперь обращается к нему:
— Ведь это же танкер, сэр! Надо бы уйти в укрытие! Вспомните, что произошло с тем танкером, какой был взрыв.
— Каким?
— С «Кочеллой». Кажется, будто было это много дней назад. Боже милостивый! А на деле это случилось лишь сегодня утром!
— Когда танкеры гибнут, Николлс, они гибнут сразу. — Казалось, голос Вэллери звучал словно откуда-то издалека. — Если же они только горят, это может длиться очень долго.Танкеры умирают тяжело, страшно тяжело, мой мальчик. Они держатся на плаву даже тогда, когда любое другое судно давно бы пошло ко дну.
— Но ведь… ведь у него в борту пробоина с дом величиной! — возразил Николлс.
— И все-таки это так, — отозвался Вэллери. Казалось, он все ждал, ждал чего-то. — У этих судов огромный запас плавучести. В каждом из них до двадцати семи герметично закрытых танков, не говоря о коффердамах, насосных отсеках, машинном отделении… Вы когда-нибудь слышали об устройстве Нельсона? Чтобы удержать судно на плаву, с помощью этого устройства в нефтяные цистерны закачивают сжатый воздух. А слышали ли вы о Дадли Мэйсоне, капитане «Огайо»?[26] А слышали ли вы…
Вэллери умолк, и, когда заговорил вновь, усталости в его голосе как не бывало.
— Я так и думал! — воскликнул он резким, возбужденным голосом. — Я так и думал! «Вайтура» все еще на ходу, все еще управляется! Боже мой, да она делает чуть ли не пятнадцать узлов! На мостик, живо!…
Ноги Вэллери оторвались от палубы и коснулись ее вновь уже на мостике: великан
