только, идти самостоятельно. Танкер беззащитен, поврежден, охвачен пламенем, а до Мурманска тысяча миль, тысяча страшных — страшнее не бывает — миль! Вэллери закрыл глаза. Сердце защемило. Такой капитан, такое судно, а он должен их топить!
Неожиданно заговорил Тиндалл.
— Право тридцать градусов! — приказал он. Голос адмирала прозвучал громко и властно. Вэллери оцепенел. Право тридцать! Да ведь они врежутся в «Вайтуру». На мостике несколько секунд царила полная тишина, затем Кэррингтон, который был вахтенным офицером, отрепетовал, склонившись над переговорной трубой:
— Право тридцать градусов.
Вэллери бросился было вперед, но остановился, заметив выразительные жесты Кэррингтона. Оказалось, раструб переговорной трубы тот заткнул перчаткой.
— Прямо руль!
— Есть прямо руль!
— Одерживай! Командир?
— Да, сэр.
— Этот свет режет мне глаза, — пожаловался Тиндалл. — Нельзя ли его выключить?
— Попытаемся, сэр. — Подойдя к адмиралу, Вэллери негромко произнес: — У вас усталый вид, сэр. Спустились бы вниз.
— Что? Мне спуститься вниз?
— Да, сэр. Мы пошлем за вами, когда понадобитесь, — прибавил он, чтобы убедить Тиндалла.
Подумав, Тиндалл решительно покачал головой.
— Ничего не выйдет. Дик. Это было бы несправедливо по отношению к тебе. — Голос Тиндалла стал невнятным, он пробормотал что-то насчет «адмирала Тиндалла». Но Вэллери не был уверен в этом.
— Я не расслышал, что вы сказали, сэр?
— Ничего! — оборвал его Тиндалл. Он отвернулся и посмотрел на «Вайтуру», но вдруг, вскрикнув от боли, закрыл рукой глаза. Вэллери тоже отшатнулся назад, прищурив глаза, чтобы уберечь их от ослепительной вспышки, возникшей на «Вайтуре», и уцепился за кресло. — Докатилась взрывная волна, танкер был торпедирован вновь.
На этот раз вражеская торпеда угодила в кормовую часть судна, вблизи машинного отделения. Ввысь взметнулся огромный сноп пламени. Только средняя надстройка, где находился ходовой мостик, каким-то чудом была свободна от дыма и огня. Потрясенный, Вэллери думал: «Теперь он, должен погибнуть. Долго ему не продержаться». Но он сознавал, что обманывает себя, пытаясь уйти от неизбежного, уйти от решения, которое предстояло принять. Танкеры, как он сам говорил Николлсу, умирают тяжело, мучительно долго. «Бедный старый Джайлс, — подумал он вне всякой связи, — бедный старый Джайлс».
Вэллери двинулся к Тэрнеру у которого явно возникли какие-то проблемы.
— Вы сделаете то, что вам приказывают, черт вас побери! — зло кричал в микрофон старший помощник. — Слышите? Немедленно изготовить аппарат! Да, я сказал: «Немедленно!»
Вэллери в удивлении дотронулся до его рукава:
— В чем дело, старпом?
— Вот наглец, будь он проклят! — рявкнул Тэрнер. — Он учит меня, что надо делать!
— Кто?
— Командир расчета. Ваш знакомец Ральстон! — гневно воскликнул Тэрнер.
— Ральстон! Ах да! — вспомнил Вэллери. — Он же мне говорил, что это его боевой пост. Так что же произошло?
— Что произошло? Заявляет, что не сможет произвести залп. Ему, видите ли, не хочется, он не желает стрелять. Вконец распустился, черт бы его побрал! — кипятился Тэрнер.
— Ральстон? Вы уверены? — недоуменно заморгал Вэллери. — Интересно, в чем же дело?. У этого юноши страшная трагедия… Вы думаете…
— Не знаю, что тут думать! — Тэрнер снова снял трубку.
— Аппарат развернут? Наконец-то!. Что? Что вы сказали? Почему бы не расстрелять из орудий? Какие тут к дьяволу орудия? — Он с треском повесил телефонную трубку и резко повернулся к Вэллери. — Он просит, умоляет расстрелять танкер из пушек, а не торпедировать его! Малый, видно, спятил. Я покажу этому наглецу, что такое флотская дисциплина! — Никогда еще Вэллери не видел Тэрнера таким разгневанным. — Не можете ли вы поставить Кэррингтона к этому телефону, сэр?
— Да, да, конечно! — злость Тэрнера в какой-то степени передалась и командиру. — Каковы бы ни были его чувства, сейчас не время выражать их! — отрезал он. — Одерните его хорошенько! Возможно, я был слишком мягок к нему, слишком снисходителен. Может, он полагает, что мы у него в долгу, морально обязаны ему, потому что столь круто с ним обошлись… Ну, хорошо, хорошо, старпом! — прибавил он, видя явное нетерпение Тэрнера. — Ступайте. Через три-четыре минуты начинаем атаку. — Резко повернувшись, он направился к компасной площадке. — Бентли!
— Да, сэр!
— Отправьте светограмму на «Вайтуру»…
— Вы только взгляните, сэр, — вмешался Кэррингтон. — Он снижает ход.
Вэллери, подойдя к ветровому стеклу, весь подался вперед. «Вайтура», представлявшая собой ревущее облако пламени, быстро отставала.
— Вываливают шлюпбалки, сэр! — возбужденно доносил Капковый мальчик. — Кажется, да, да, теперь ясно вижу… Спускают на воду шлюпку!
— Слава тебе, Господи! — едва слышно прошептал Вэллери. Он чувствовал себя словно приговоренный к смерти, которого неожиданно помиловали. Наклонив голову, он обеими руками оперся о ветровое стекло: от напряжения он совсем ослаб. Несколько секунд спустя он поднял глаза. — Шифровка «Сиррусу», — распорядился он спокойно. — «Отстать от конвоя. Подобрать всех находящихся в шлюпке „Вайтуры“». — Перехватив быстрый взгляд Кэррингтона, он пожал плечами. — Мы рискуем в любом случае, так что к черту распоряжения адмиралтейства. Видит Бог, — произнес он с неожиданным озлоблением, — я бы дорого дал, чтобы увидеть в Баренцевом море шлюпку, набитую до отказа вояками с Уайтхолла, которые выбросили лозунг: «Уцелевших не подбирать!»
Отвернувшись, Вэллери заметил Николлса и Петерсена:
— Вы все еще здесь, Николлс? Не лучше ли вам спуститься вниз?
— Как вам будет угодно, сэр, — произнес Николлс. Поколебавшись, он кивнул в сторону Тиндалла:
— Я полагал, возможно…
— Пожалуй, вы правы, — устало кивнул Вэллери. — Там будет видно. Подождите пока, хорошо? Штурман! — возвысил он голос.
— Есть, сэр.
— Обе малый вперед!
— Есть обе малый вперед!
«Улисс», заметно сбавив ход, стал двигаться еле-еле, постепенно отставая от конвоя. Вскоре все суда конвоя оказались впереди него, двигаясь на северо-восток. Снег повалил гуще, но суда, по-прежнему залитые зловещим заревом, казались до жути беззащитными и беспомощными.
Кипя от гнева, Тэрнер застыл как вкопанный возле торпедного аппарата левого борта. Грозные трубы, освещенные пламенем пожара, были изготовлены к залпу. Жерла их нависли над водой, на поверхности которой вспыхивали отблески пожара. На сиденье наводчика, расположенном над центральной трубой аппарата, он сразу же разглядел Ральстона.
— Ральстон! — Голос Тэрнера был резким, повелительным. — Я хочу поговорить с вами!
Быстро обернувшись, Ральстон поднялся с сиденья и, спрыгнув на палубу, очутился лицом к лицу со старпомом. Оба они были
