не пришлось столкнуться с отрядом Кривошлыкова и Подтелкова, так как он был разоружен другой сотней казаков. Припоминаю, что, когда мы пришли на хутор Пономарев, когда кривошлыковцы и подтелковцы уже были разоружены и посажены в коморы. Наш командир, сотник Попов, как только мы приехали в Пономарев, обратился к полковнику Сенину с вопросом: «Нужна ли его сотня в Пономареве», на что получил ответ: «Без вас справились. Вы можете уезжать на охрану имения Кузнецова». Спустя час мы уехали обратно, что было в хуторе Пономареве не знаю, за давностью лет не припоминаю.
Когда вернулся весь костяк белоказаков Сенина, мне рассказывали казаки, что весь отряд красногвардейцев по повелению (?) военно-полевого суда, а Кривошлыков и Подтелков повешены.
Мне Свиридов Николай в личной со мной беседе хвастался, говоря: «Ну что же, я человек семь сам расстреливал». На что я сказал так: «Дурак! Зачем же ты их расстреливал?»
Он ответил: «Я бы отца не пожалел, если бы он стоял на дороге». На мой вопрос, кто его назначил расстреливать казаков, он ответил: «Никто, я лично сам, добровольно участвовал в расстрелах».
Мне известно, что Свиридов участвовал в подавлении революционного восстания иногородних крестьян слободы (пропущено), но несмотря на мое присутствие, я затрудняюсь сказать что-либо о его деятельности. Сам лично не видел, убивал ли он кого-либо или нет.
В белой армии со Свиридовым служил примерно до 1920 года – весны (исправлено), когда он в моем присутствии раздевал пленных красноармейцев, отбирал у них верхнюю одежду и ценные вещи. Грабил и жителей, отбирал у них одежду и продукты. Но назвать конкретные факты за давностью времени не могу. Помню, когда Свиридов раздевал красноармейцев – помню раза три-четыре. В моем присутствии он никого из пленных красноармейцев не расстреливал. Об этом я также ни от кого не слыхал. Примерно в январе 1920 года я добровольно перешел на сторону Красной Армии и был зачислен в 33-й кавалерийский полк. Свиридов оставался в белой армии до ее ликвидации. С 1920 года я со Свиридовым до настоящего времени не встречался. Слышал, что он, Свиридов, в Красной Армии, что он приезжал на родину. Кого конкретно встречал, не знаю.
Больше по настоящему делу сказать ничего не могу.
Протокол записан с моих слов, мною прочитан» и так далее.
Таким образом он дал достаточно неприятные для Свиридова показания, передав слова того, что Свиридов лично участвовал в расстрелах, гордился и хвастался своим участием в них, а также тем, что Свиридов лично не менее четырех раз занимался ограблением пленных красноармейцев, чему Кочетов лично был свидетелем.
Автор уже отмечал, что, если уточнить у Кочетова, что Свиридов раздевал пленных в морозный период, то это уже в чистом виде издевательство над красноармейцами и угроза их жизни, потому что Свиридов мог и не дать ничего взамен из одежды и обуви – как пойдешь, так и дойдешь.
Раздевание пленных в гражданскую войну было широко распространено и практиковалось всеми сторонами. Но об этом не все знали, особенно в 1967 году.
Допрос свидетеля был проведен 23 мая 1967 года старшим оперуполномоченным капитаном Поповым из Управления КГБ по Ростовской области в городе Миллерово. Гражданин Кочетов жил на хуторе Зенцов Боковского района и являлся пенсионером.
Он указал что взаимоотношения со Свиридовым у него были нормальными и личных счетов не имеет. Сообщил, что примерно с рубежа 1917–1918 года служил в белой армии, в той же части, что и Свиридов.
Часть их продвигалась по Донской области, и им было обещано начальством, что когда они дойдут до границ Донской области и Воронежской губернии, то остановятся. Но фактически, когда они дошли дотуда, то получили приказ идти дальше и продолжать воевать с Красной Армией.
Часть казаков, в том числе и свидетель Кочетов, стали категорически отказываться идти дальше. Но начальство, в том числе и Свиридов, который тогда был командиром взвода, продолжало приказывать им идти вперед и воевать с красными.
* * *
Вопрос:
– Давали ли вы в 1937 году показания о Свиридове и как именно вы показали о нем?
Свидетель сказал, что он не помнит, чтобы его допрашивали в 1937 году и именно о Свиридове.
Далее свидетель рассказал о переходе на сторону Красной Армии приблизительно то же, что и в 1937 году.
Ему задан вопрос о руководителе отряда Сенине, Кочетов ответил, что Сенина он не видел в 1917–1918 году.
Что же касается участия Свиридова в подавлении восстания в слободе Чистяковой, то свидетель ничего не может точно сказать об участии Свиридова в подавлении восстания и избиениях жителей Свиридовым жителей в то время.
По поводу отряда Подтелкова и Кривошлыкова.
Свидетель сообщил, что прибыл в хутор Пономарев уже после того, как отряд был разоружен и арестован. Тогда же был сформирован полк, в котором служил и Свиридов Н. С. Он находился на хуторе Пономарев в то время и служил в охране полковника царской армии Попова.
Вместе с ним находился и Свиридов.
По поводу его участия в расстреле Кочетов может сказать, что на месте расстрела Свиридов находился, но участвовал ли он в расстреле – точно сказать не может, ибо этого не видел. Свиридов Кочетову говорил, что лично участвовал в расстреле красногвардейцев, но свидетель лично этого не видел.
ОТ АВТОРА
В принципе свидетель повторил те же данные, что и прежде, за исключением рассказа о раздевании пленных красноармейцев. С учетом прошедшего времени это очень хороший результат. То, что свидетель не помнит своего допроса в 1937 году, слегка настораживает. Но подпись свидетеля в обоих случаях очень схожа. Так что, наверное, дело в прошедших годах.
Свидетель честен и, как прежде, так и сейчас, не наговаривает на Свиридова по опасным для него сведениям.
Добавлено лишь про то, что Свиридов некогда был командиром взвода в 33-м казачьем полку, чего ни он сам, да и в других документах ранее не отмечалось. Но, возможно, Свиридов командовал взводом временно, после чего вернулся в рядовые казаки.
В общем-то, это последнее, что удалось узнать об этом.
Поиска по Свиридову в городе Полтаве проведено не было и ничего нового узнать не удалось. Впрочем, 25-я дивизия через несколько лет после описанных событий из Полтавы была убрана, стала кадровой и погибла при обороне города Севастополя.
Вероятность встретить ветерана довоенной службы из 25-й дивизии имелась, но была невелика.
Спрашивать у возможных сослуживцев по 7-й Самарской кавалерийской дивизии опять же не стали. Хотя, возможно, маршал Жуков что-то мог сказать о Николае Семеновиче. Или командарм С. В. Вишневский.
