доверяет Марку.
Рука в пасти не почувствовала вообще ничего, а через пару минут в кабинете Фёдора, помимо него, находился Марк и Кирпич.
— В общем, Федя, до меня только что дошло, что ты алхимией не занимаешься, — со смущенным видом сообщил Марк. — А родовой библиотеки у тебя не было. Ты, наверное, считаешь, что алхимия — микстуры и прочая жидкость?
— Ну да, — кивнул Фёдор. — Барыги же ампулы продают.
— Это не алхимия, Федь. Это побочный продукт, отходы, отбросы производства. Почему такие сильные побочные эффекты, Кирпич, ты тоже не знаешь?
— Знаю, служил. Но так, по верхам, так что послушаю, если ты не против.
И Марк рассказал, что алхимия — не фармацевтика и не зельеварение. А трансмутация Даром простых веществ и придание им эфирных свойств.
— Не понял, это же артефакты?
— Они алхимией и делаются. И лет двести назад, по легенде, какой-то барон получил ранение куском доспеха. Магического. Но он не извлёк осколок и вскоре понял, что стал быстрее и сильнее.
— И?
— Сдох через месяц, конечно. Но про находку рассказал. Так алхимия тела, которую сейчас все называют алхимией, и появилась. Инъекции, составы без побочных эффектов, обычно в виде порошка, — на последнем Марк гадливо поморщился, — имплантируемые пластины…
— Импланты? — вскричал Федя, на что Кирпич криво усмехнулся и кивнул.
— Они — вершина телесной алхими. И «да», Федь.
— Это, конечно, чертовски интересно, но почему меня не пускали в Гараж? — подумав, поинтересовался атаман.
На что Марк рассказал, что есть импланты, позволяющие наделить тело пластичностью и морфичностью. Настолько, что носящий его может выглядеть полностью так, как хочет.
— Как в кино? — с кривой улыбкой, но впечатлённый, уточнил Фёдор.
— Ну да, примерно так. Хотя там глупостей много, да и не мгновенный процесс, несколько часов, вроде.
— Это — понятно. Но Марк, ты думаешь, что в Гараж припрётся аристо с имплантами?
— Вообще — может, — совершенно серьёзно сообщил Марк. — Но маловероятно. Просто побочные продукты изготовления импланта-метаморфа есть.
— Зелье, и работает так же?
— Зелье. И работает так же.
— Но только один раз, — добавил Кирпич. — Мой косяк, не подумал. А у «Гиен» может быть, Федь.
— А один почему?
— Потому что принявший такое зелье через двадцать-тридцать часов превратится в слизь и крошки костей, без вариантов, — пожал плечами Марк. — Но отбитых алхимистов среди «Гиен» хватает, сам видел.
— Понял, — кивнул Фёдор.
— Кстати, атаман, — вдруг вскинулся Кирпич. — Двое парней развернулись перед входом, узнав про проверку. И ещё двое сегодня не пришло.
— Алхимисты, — задумчиво и недовольно протянул Фёдор.
— Похоже на то.
Дело в том, что у Гаражных был запрет на дурманящие вещества и алхимию. Причин несколько: от банальной логики, до не слишком приятного фединого опыта: несколько близких людей ещё из детской компании умерли от алхимии.
С алкоголем было полегче, но бухой в умат член компании, появившийся в таком виде в Гараже, или в нём набравшийся, штрафовался на ощутимую долю, а при рецидиве — изгонялся.
Банда на этом потеряла несколько человек, но те, кто были — были надёжными и в сознании. И ждать от них атаки невидимых врагов, с жертвами среди парней, не приходилось.
— Так, по парням мы с тобой позже поговорим, Кирпич, — решительно сказал Фёдор.
— Хорошо, атаман. Пойду пока, — приподнялся Кирпич из-за стола, прекрасно поняв намёк, что друзьям надо пообщаться.
Вышел, а через секунду из-за двери раздался рычащий мат и звуки ударов: имплант Кирпича снова начал сбоить, причиняя нестерпимую боль. А Кирпич — бить себя по голове, призывая дефектное устройство к порядку.
— Марк, слушай, со всей этой хренотенью мы так толком и не поговорили про нападение, — потирая переносицу произнёс Фёдор. — Что там было?
— А чёрт его знает, Федь. Пил кофе, отдыхал. И тут взрывы, грохот. Спрятался под кровать… Или под стол, не помню, — мечтательно уставился на потолок Марк.
— Ну… ладно, не хочешь — не говори. А вышел, то что? — улыбнулся Фёдор.
— Трофеи, конечно! — хмыкнул Марк. — Ладно, Федь, у меня мастерская, а у тебя банда, — приподнялся он. — И поспал бы ты немного, — напоследок произнёс он, покидая кабинет.
Да, поспать бы не помешало, подумал Фёдор, потягиваясь. И вдруг громко фыркнул: до него дошло. Марк непрямо признал, что нападающих перебил именно он.
Это, конечно, и так было понятно, а лезть в душу другу, отбившемуся от нападающих, Федор не хотел. Но слово «трофеи» — однозначно. Это Марк не оговорился, а заявил, что собрал добычу с уничтоженных им нападающих.
* * *
Я стоял и ржал — просто не мог удержаться. Причина была не слишком смешной, да и не важна. Но хозяин заведённого в Гараж броневичка смотрел на меня волком: смеяться я начал как раз тогда, когда он назвал цену выкупа своей колымаги.
Броневик был… неоднозначен. Довольно старая модель, колёсная, на десять человек. Бронирование отличное, а вот дальше начиналось «но».
И начиналось с того, что броневик приехал в гараж на грузовике, имея три колеса из пяти регламентных. Запасное он где-то потерял, как и правое переднее.
Продолжалось — потёками ржавчины, и это только внешний вид. Ну и заканчивалось пустым, лишённым даже руля и покраски салоном, отсутствием аккумулятора, топливопровода.
В общем — корпус с двигателем, который как минимум надо перебирать. И Леонид, которого ко мне в мастерскую привёл Фёдор, спросил во сколько обойдётся это чудо починить.
— Чинить тут нечего, — отрезал я. — Кузов в относительном порядке, и очистить от ржавчины не проблема. Движок — скорее всего тоже в порядке, хотя не помешает перебрать. Армейский, неубиваемый, но вряд ли за ним ухаживали.
— А остальное?
— А остальное, Леонид, чинить не выйдет. Нельзя починить то, чего нет, — пожал я плечами.
— Ха-ха, — кисло изобразил он смех. — Под словом починить, молодой человек, я имею в виду сделать работоспособный броневик. И не говорите мне, что это невозможно!
— Хорошо, я не буду вам говорить, что это невозможно. Просто скажу, что надо покупать всё, кроме трёх колёс и двигателя.
— Сколько?
— Мне нужно десять минут, — уткнулся я
