столкнется с этим явлением на дорогом гражданском перелетчике, куда купит билеты мой батя.
Глава 13
Исписанные убористым почерком со старомодными завитушками листы по одному падали на ковер. Сорок дней со дня своей смерти и чуть больше месяца моего правления — такой срок установил князь Сомов для передачи мне пакета. И толку ругаться на фельдъегерей, приволокших посылку?! Есть назначенная дата, есть приказ…
Дочитав «P.S.» и даже «P.P.S.», обессиленно уронил пустые руки на колени.
«Неприятно…»
Неприятно — это мягко сказано, но, пожалуй, именно это слово лучше всего цензурно характеризовало мое состояние. Так меня просчитать?! Так всё просчитать?!!!
Теперь даже спонтанно возникший порыв взять на ржевской площади власть в свои руки казался не собственным стихийным решением, а повелением умелого кукловода. Ведь кто еще кроме него самого мог так всё срежиссировать?! Вплоть до собственных похорон! А в том, что бывшему императору была известна тайна фралиума, сомневаться уже не приходилось.
А я… я, посаженный на трон его руками, дотянувшимися с того света… я до сих пор правил. С приставкой «и.о.», но нет ничего более постоянного, чем временное. А сейчас еще уверен: если бы мне не хватило духу на свой лад отстранить от власти его жену, что-нибудь другое с ней наверняка случилось бы. И я даже не знаю — мягче был бы тот, другой вариант, или жестче. Имеются у меня сомнения после откровений Нины в великой любви Петра Апполинарьевича к венценосной супруге, особенно на закате жизни.
Империя переживала правителей и похлеще меня, так что никаких глобальных катаклизмов за этот месяц не случилось. Где-то пришлось подтвердить союзные договора, где-то надавить, где-то подчистить, но в целом государство стояло и стояло крепко. Более того, если бы существовали опросы и рейтинги, то именно сейчас самодержавие уверенно лидировало бы с нереальным отрывом.
И вот теперь, немного освоившись, получить этот пакет…
Это не я взял — это мне отдали! Преподнесли на блюдечке с голубой каемочкой. Буквально — впихнули в руки: «На! Бери!!!» А я еще удивлялся, что так много людей меня поддерживает! Еще бы они не поддерживали, при всех-то разом развернувшихся многоходовочках!!! Основатель, бля!!!
Однако, если отрешиться от эмоций, то довольно логично: жену старый интриган не шибко любил. Дочек?.. Вот мне кажется — тоже без фанатизма, и внучек не слишком баловал вниманием. А они его, кстати, как раз-таки любили. Ну, вот такой он был человек! Власть всегда была на первом месте.
И еще он был махровым, матерым шовинистом — не чета мне, хотя я тоже этим грешен, каюсь — дитя противоречивого воспитания и среды. Но даже меня подбешивали его взгляды! За некоторые его высказывания, сказанные в шутку и в тесной компании, мои прошлые жены могли бы меня убить сковородой, невзирая на все разряды, спортивные достижения и разницу в весовых категориях. Но в моем мире и с моей стороны это была бы тупая шутка, зато Сомов именно так и думал.
Пожалуй, еще в копилочку стоит сложить долгую и плодотворную жизнь умершего принца-консорта. Если не ошибаюсь, то на его первые годы должно было прийтись последнее открытое противостояние с кланами, после которого всадниц официально поставили под ружье. Никогда не интересовался, — а видимо надо было бы! — что тогда происходило с ним и с его семьей? Вряд ли что-то хорошее, раз кое-какие выводы он пронес аж из бесштанного детства.
А потом за его век столько всего поменялось! И, надо признать, многое — благодаря князю и его действиям. Потеревшись среди «родственничков», я все меньше верю в управленческие таланты бабы Маши. Ширмой она мужу служила превосходной, все улучшения связывали с ней, но… итицкая сила, как же всё не просто-то!!!
И вот он полвека шаг за шагом, по кирпичику, стоя за спиной жены, строил свою страну. Не всегда удачно, но это мне сейчас рассуждать легко. Я вон, всего месяц в этом гадюшнике, а уже готов взвыть!
И отдать вот это вот всё — расплодившемуся бабью?!! (Помилуйте, я сейчас не свои, а его примерные мысли озвучиваю!)
Но зятья тоже оказались сплошным разочарованием. И никого не обвинишь — сам с женой выбрал таких! Насадил родительской волей. А ведь там тоже интересно: на детство супругов тройняшек пришлось действие «пакта Макаровой», а это для подростков мужского пола — почти полная вседозволенность и отрыв от реальности. Тут скорее надо радоваться, что только один откровенно бракованный оказался. Хотя… теперь, когда я неплохо узнал Скоблева… кроме абсолютной безбашенности и таланта очаровывать женщин похвастать ему нечем — лямку за генерала давно уже тянет Бодрова, а сам он только красуется. Впрочем, надувает щеки Аркадий Сергеевич убедительно, это умение у него не отнять. И трахается, видимо тоже неплохо, недаром за него не последние лица впрягаются.
Слава богу, на внучках Петр Апполинарьевич уже не стал ставить никаких экспериментов с принудительным браком, а может быть тут супруга его, насмотревшись на семейное «счастье» дочек, встала на дыбы.
Да, наверное, так и было. И возможно даже не из большого чадолюбия, а в пику мужу. Я помню, как я ее раздражал на самом первом обеде в Кремле, но тем не менее дозволение ухаживать за внучкой императрица дала без малейшего намека с моей стороны — я просто не подозревал, что оно требуется. И, кстати, даже не уточнила — за которой. А ведь не могла не знать, что выбор у меня есть.
Присматриваться ко мне князь тоже начал давно, наверняка даже до нашей первой встречи, недаром он уже в той будке на заводе многое обо мне знал. Но я не обольщаюсь — вряд ли в его глазах я тогда смотрелся достойным кандидатом. Ну и что, что популярнее Гагарина?! При всем моем уважении, Юрия Алексеевича что-то тоже в генсеки никто не звал!
И если опять-таки вспомнить Турбину и ее слова: какие-то планы у Рюриковичей были на Оболина и Безухова. А эти две фамилии — это местные аристократические кланы. Не те кланы, которые «кланы», а родовые кланы со всеми их плюсами и минусами. Итицкая сила, уж объяснил, так объяснил!
Но то ли князюшко не смог переступить через внезапно проснувшиеся отцовские/дедовские чувства, то ли просто не успел, то ли еще какие-то причины… А может быть после него не один такой пакет остался, просто лотерею на отправку выиграл мой?..
Поднял один из листов. «Веру — убить или в монастырь!»
Жесткий наклон, прямой уверенный почерк.
Приговор
