уже ничего не поделать. Процесс запущен, и его не обратить вспять. Сущности Романова и Осириса переплетены так плотно, что не разделить, и даже не разорвать.
- Знаю. Теперь знаю, - кивнул я. – Прости меня, Денис.
Костяной нож вошел ему в глаз, погасил бирюзовую синь, стер вымученную улыбку с красивого лица полубога. Мощнейший яд, токсин, от которого дохнут даже василиски, попал прямиком в мозг, парализовал его, не дав и крошечного шанса. Ноги Дениса подогнулись, он упал на колени, цепляясь пальцами за полы моей куртки.
Над головами замерших богов щелкнула Плеть Саваофа, и весь этот зверинец тут же распался на жалких одиночек. Они бросились врассыпную, похожи на животных, бегущих от лесного пожара. Впереди всех мчался Монту – грозный бог войны. Их цель исчезла, их планы рухнули, а умирать просто так не хотелось никому. Мими снова взмахнула плетью, с кошачьей грацией отсекая голову замешкавшемуся Хнуму. Опьяненная кровью, накачанная адреналином, она засмеялась, и я не мог ее винить. Могущество и безнаказанность сводили с ума.
Лишь один не побежал. Точнее, одна. Та самая тень, что пряталась в тени колонн с самого начала, выпрыгнула рассерженной фурией, осыпая нашу защиту градом всевозможных ударов. Я мог раздавить ее, как муравья, но лишь стоял и потрясенно смотрел, как, точно рыба об лед, бьется о мои щиты рыдающая Ольга.
Она пропала с моих радаров с год назад, но тогда я не придал этому значения. Ольга осталась все той же красивой миниатюрной блондинкой, но глядя в ее разум, в ее душу, я видел будущую Исиду. Мысль о том, как же своевременно мы успели, как едва-едва не соскользнули в пропасть, занимала все мое сознание, вытесняя трагедию не чужого, в общем-то, человека. Ее горе не трогало меня, не занимало. На фоне ее предательства наша дружба казалась несущественной и мелкой. Сейчас Ольга была лишь досадной помехой.
- Мы должны убить их, - промурлыкала Мими. – В назидание. Чтобы в будущем ничего подобного не произошло.
Я кивнул, соглашаясь. Да, египтяне зарвались. Этих любителей пирамид следует максимально жестко поставить на место. Раз и навсегда дать понять, что дальше Боград мы не пустим, и есть черта, пересекать которую опасно. А Ольга… что ж, она свою сторону выбрала…
- Ольга нье умрррет!
Услышав мои мысли, Старик Юнксу заслонил Ольгу. Голос его был тверд, а намерения искренни. Я вновь кивнул, соглашаясь и с ним тоже. Пожалуй, можно обойтись и без этого. Я навис над Ольгой, обнимающей мертвого мужа, сказал громко и четко:
- До завтрашнего вечера ты покинешь Боград. Уедешь, и никогда не вернешься. Ты приспособишься жить во внешнем мире, как раньше. Тебе, твоим родственникам, близким друзьям, ход сюда заказан. Конечно, есть шансы, что ты сумеешь пересечь границу, но… есть шансы и на то, что Юнксу не будет рядом, когда мы встретимся.
- Когда мы встретимся в следующий раз, я тебя убью! – сквозь слезы прохрипела Ольга. – Слышишь, Влад?! Убью тебя, подонок, будь ты проклят! Будьте вы все прокляты!
- Надеюсь, ты все расслышала правильно, - сказал я. – Пойдем, Юнксу. Мими права, нужно устроить карательный рейд.
- Так нельзья, Вэлад! – Юнксу покачал головой, и косички застучали друг о друга костяными бусинами. – Плохой путь, ньепррравильный.
- Ай, дьявол с тобой, - я махнул рукой. – Идем, Мими! Грязная работа снова на нас.
Я уходил с тяжелым сердцем. Нет, меня не трогала предстоящая резня. Меня жгла обида, что Юнксу променял нас на нее! Мы вошли в коридоры Великой Пирамиды и залили их кровью. Ни тогда, ни после, я не жалел о содеянном. Мы все сделали правильно. Но как же больно, как невыносимо больно отрывать от себя Луч, вновь запечатывая великий город…
XVII
Отзвенели последние слова, истаяли образы, по комнате расползлась тишина. Беззубый с интересом поглядывал то на Гора, то на Влада, но в беседу не вмешивался. Стерильные стены, белоснежный потолок больше не успокаивали, а давили на психику. Здесь не было часов, но Гору слышалось громкое тиканье невидимого метронома, убивающего секунду за секундой. Картинки прошлого не стали откровением, мать показывала ему почти то же самое, но все равно поразили Гора до глубины души.
- Сволочи… - бессильно пробормотал он. – Какие же вы все сволочи, уму непостижимо… В вас вообще что-то человеческое есть?
- Не знаю, Егор, - Влад запустил пальцы в бороду, нервно подергал жесткие волосы. – Порой мне кажется, что частое обращение к силе Печатей стирало в нас личности. Все эти настройки, игры в богов... Сверхъестественное потому и называется сверхъестественным, что за оно за гранью человеческого понимания и возможностей. Пытаясь сделать сверхъестественное обыденным, человек либо сходит с ума, либо… расчеловечивается.
Гор смотрел ему в глаза, пытаясь отыскать хоть крупицу сожаления, но видел лишь тоску и невысказанную боль. Многие печали, взращенные многими знаниями. Их не залить алкоголем, не спрятать в глубине дорогого пентхауса, не забыть в объятиях элитных шлюх. Странным образом Гор ненавидел Влада, и одновременно глубоко ему сочувствовал.
- Когда вы поняли, что уйдя, она забрала с собой Печать?
Влад поднял на него осунувшееся лицо. Казалось, передача воспоминаний высосала из него часть жизненной силы.
- Мы допустили несколько ошибок. Во-первых не укротили Луч Дениса. На самом деле никто не представлял, что с ним делать, но ведь мы даже не попытались... Просто бросили его, решили, что разберемся позже. Во-вторых, понадеялись, что Юнксу проконтролирует, чтобы твоя мать покинула город. А вместо этого он помог ей обрести контроль над Лучом. До сих пор не понимаю, как он передал Печать ей. Ольгу готовили к этому, да, но она не знала многих техник, и времени на ритуал у нее не было…
Гор зло расхохотался. Он мотал головой, и коса его хлестала воздух, как хвост разъяренного сфинкса. В карих глазах плескались озера невыплаканных обид, но Гор смеялся и смеялся, до хрипоты, до нервных всхлипов.
- Порой мне кажется, что вы тут закопались в своей магии, и не видите больше ничего вокруг! Вы, - все вы, - страшно далеки от простых человеческих знаний, – он воздел руки, будто удерживая потолок от падения. – Если у нее не было времени на ваш дурацкий ритуал, то это вовсе не значит, что она ритуал не проводила!
- Не понимаю, - Влад помотал головой.
- С чего
