Бендж, прислушивавшийся к словам Макдевитта, несмотря на дурное расположение духа, подумал о воске, который стекает с коптящей свечи и застывает сперва с одной стороны, потом — с другой. Он прикинул, а нельзя ли на этой аналогии построить для компьютера модель распространения.
— Вы хотите сказать, что мне не нужно бояться паводка? — наконец задал вопрос Дондрагмер.
— Предполагаю, что нет, — ответил Макдевитт. — Если описанная мною общая картина верна — здесь, наверху, мы не раз ее обсуждали, — туман, с которым столкнулся Стакенди, должен пройти над снежной долиной, откуда вас принесло, или над тем, что от нее осталось. Вызови он к жизни новый паводок, поток уже давно вас достиг бы. Я подозреваю, что толстый слой снега, который, растаяв, ринулся в проход и смыл вас, почти весь исчез во время первого паводка. Именно поэтому вы оказались там, где и находитесь теперь. Кажется, я знаю, почему новый туман вас еще не настиг. Место, где с ним столкнулся Стакенди, на несколько футов выше того, где находитесь вы, и потоки воздуха, текущие с запада, струятся вниз. Высокое тяготение Дхрауна и специфический состав воздуха должны обусловливать исключительно сильный эффект фена (адиабатическое нагревание с ростом давления). Аммиак, наверное, испаряется к тому моменту, как туман доходит до места, где Стакенди его наблюдал.
Дондрагмеру потребовалось какое-то время, чтобы переварить услышанное. Когда истекло несколько секунд после нормальной задержки сигнала, Макдевитт уже засомневался, достаточно ли четко все объяснил; и как раз в этот момент пришел еще один вопрос.
— Но, если аммиак просто испарился, он должен находиться в воздухе вокруг нас. Почему же газообразный аммиак не плавит лед столь же эффективно, как его жидкие капли? Не действует ли здесь какой-то физический закон, который я не изучал?
— Я не уверен, что состав жидкости и концентрация аммиака оказывают решающее влияние, во всяком случае, не рискую утверждать, — признался метеоролог. — Когда Бордендер получит новые данные и передаст их сюда, наверх, я заложу все в машину, чтобы посмотреть, не упущены ли какие-то факты. Те, которыми я сейчас располагаю, не опровергают этой гипотезы, но, признаюсь, в ней есть нечеткие аспекты. Слишком много переменных; если рассматривать воду без примесей, их число практически бесконечно — прошу простить мне вольное использование этого слова. А для смеси воды и аммиака — это бесконечность, возведенная в квадрат.
Кстати, перейдем от абстракций к конкретике: я наблюдаю на экране Стакенди. Он по-прежнему движется вдаль потока в тумане, еще не достиг источника, но я не заметил притоков, насыщающих реку. Ширина потока не превосходит нескольких длин ваших тел и довольно долго остается в таких пределах.
— Это уже легче, — в конце концов пришел ответ. — Думаю, если бы надвигался настоящий паводок, поведение реки указало бы на это. Очень хорошо, я снова свяжусь с вами, как только у Бордендера появится информация. Пожалуйста, продолжайте наблюдать за Стакенди. Я снова выйду наружу, чтобы проверить положение дел под корпусом. Мне помешали сделать это.
Метеоролог хотел сказать что-то еще, но замолчал, поняв, что Дондрагмера уже не будет на месте, когда его слова достигнут командного поста «Квембли». Сочувствуя переживаниям Бенджа, ученый разделял волнение, с Каким его помощник следил за появлением месклинита в пределах обзора видеокамеры передатчика. Правда, часть пути до поверхности ускользнула от их взгляда, поскольку Дондрагмеру пришлось ползти вперед, а значит, прямо под командным постом и вне поля зрения камеры; но они снова увидели месклинита, неподалеку от того места, где все еще оставался канат, который помог капитану выбраться из ямы. Конец каната был обмотан вокруг опоры, использованной для сгибания стержня.
Люди наблюдали, как капитан спустился по канату вниз, в яму. Месклинит висел на тонком канате — не толще, чем шестифутовая рыболовная леска, и раскачивался, подобно маятнику, при сорока земных «g». Это было впечатляющее зрелище, хотя расстояние, которое предстояло преодолеть Дондрагмеру, немногим превышало длину его тела. Даже Бендж на время перестал думать только о Битчермарлфе.
Капитана уже не беспокоил лед: скорее всего, озерцо успело промерзнуть до самого дна. Поэтому он направился прямо к крейсеру. Он несколько замедлил движение, когда приблизился к каверне, и задумчиво разглядывал ее.
«Квембли» по-прежнему оставался в плену у льда, от которого освободились только тележки по правому борту на расстоянии примерно в шестьдесят футов от носа, но за пределами этой зоны лед, как и раньше доходил до демпфера, и даже выше. И даже там, где лед стаял, гусеницы на один-два дюйма оставались под водой, когда нагреватель расплавился. Контрольные канаты, которыми манипулировал Битчермарлф, в основном высвободились, но самого рулевого капитан не обнаружил. Дондрагмер не питал никакой надежды найти своих матросов живыми под «Квембли»: если бы они уцелели, давно бы уже появились. Капитан не особо рассчитывал найти там и мертвые тела. Как и Макдевитт, он не исключал возможности того, что обоих матросов не было под корпусом, когда вода замерзла. Еще один случай необъяснимого исчезновения: даже капитан ума не мог приложить, куда делись Реффел и Кервенсер.
Под корпусом было темно, свет прожекторов сюда не проникал. Дондрагмеру это не мешало (его зрительный аппарат не реагировал на неожиданное изменение освещенности — результат адаптации к восемнадцатиминутному периоду обращения Месклина), но некоторые детали он упустил. Он заметил разорванные гусеницы двух тележек — рулевые пытались спастись — и груды камней, наваленных в попытке преградить путь теплой воде, но от его внимания ускользнул разрез в демпфере, где рулевые и нашли прибежище.
Одно стало ясно капитану: пропавшие рулевые какое-то время находились здесь. Очевидно, лед перекрыл им пути к отступлению, когда работа подходила к концу. Но как же такое могло произойти? Капитан обмерил длину гнезда, сложенного из камней, осмотрел со всех сторон каждую из тележек. Но ему так и не пришло в голову заглянуть выше. Все-таки он принимал участие в строительстве этого огромного механизма и знал, что выше уже просто некуда деваться.
Он снова вышел на свет и оказался в поле зрения передатчика. Бендж напрягся: он уже разделял мнение капитана, что если бы рулевые находились под корпусом корабля, они бы не остались в живых, и теперь ожидал увидеть, как Дондрагмер вытаскивает их тела. Не увидев этого, он вздохнул с облегчением, но радость его быстро померкла, потому что мозг сверлил вопрос: где же Битчермарлф? Капитан начал выбираться наверх и скрылся из виду. Может быть, он направляется на командный пост, чтобы сообщить все в деталях? Бендж, теперь уже погруженный в апатию, ждал, сжав кулаки.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
