месторождений.
— А при чем здесь Ротшильд?
— Заметьте, барон, я никому не сказал, что он — серость. Дело в том, что структуры Ротшильдов являются финансовым оператором сделок Central Selling Organisation. Главного мирового продавца алмазов. Проще говоря, все деньги от мировой торговли алмазами идут через Ротшильдов.
— То есть, сэр Энтони приказал уничтожить носителей информации?
— Да нет. На этом уровне так не говорят. Разобраться. Эдак невнятно. Типа — решить вопрос. Ну а исполнители, в меру понимания, принялись решать. Выяснили что организатор Тейманис. Он как раз удачно поперся в Париж из родных стен. Прихватили его и расспросили. Узнали, что некто Кольцов обладает исчерпывающей информацией. Дальше — заложник и шантаж. И, судя по тупости и небрежности действий, в живых решили никого не оставлять. Но наткнулись на нас, четких и дерзких.
— И что теперь? Отменяем сделку?
— Поговорим с ювелиром. Можно и отменить. Проблема всего одна. У нас нет вменяемой альтернативы.
— А что с Ротшильдом? Сразу заявляю. В Англию лучше лететь самолетом. Терпеть не могу пароходы!
— Экий вы, Яков Карлович, кровожадный! Только я не стану уподобляться этим ушлепкам. А буду действовать со стопроцентной уверенностью в успехе. Соберу информацию. Подготовлюсь. Поэтому, барон, что?
— Что?
— Собирайтесь во дворец! А то у вас такой вид, что самая завалящая маркиза задумается, уединяться с вами, или ну его!
Меня очень обрадовало, что Наташа на меня ругалась.
— У всех мужчины как мужчины, один ты, Кольцов, умудрился втравить даму сердца в похищение. Вот что мне прикажешь думать? А что скажет моя мама, если узнает? Вообще мне было так страшно, Ванечка, а когда Моисея Соломоновича увидела, не знала что и думать. А ты все не шел и не шел. Как можно так долго освобождать свою возлюбленную?
Все было просто. Мадам Богарне пригласила к себе, в Ритц, обсудить сценарий наряда на празднике, ради которого она приехала из провинции. На выходе из магазина Наташу и захватили. Сунули в машину и привезли в подвал. Не кормили, пару раз давали пить.
Договорились, что она сейчас позвонит в магазин, и предупредит, что придурок Кольцов её неожиданно увез. — Вот про придурка, Ванечка, у меня особенно хорошо получится.
Господин Тейманис выслал за нами Роллс-Ройс. Несмотря на это, жалкие тридцать километров мы ехали почти час. Мейдель имел вид помятый и мечтательный.
— Барон, успокойте меня. Это была не королева?
— На такие вопросы вы не получите ответа. Но так уж и быть, успокою вас. Нет, это была не она.
— Гора с плеч. Я дорожу своим реноме в глазах августейших особ.
— Тогда вы зря не пошли. Леопольд третий прекрасный парень. Спортсмен, альпинист. Его страшно интересовала наша охота в Африке. И он очень завидовал моим трофеям. С другой стороны, ты-то никаких трофеев не привез. Тебе бы его величеству и сказать было нечего.
Дом Тейманиса расположен в фешенебельном пригороде Антверпена. Повсюду торчала охрана. На подъездах, в парке, и даже в доме, когда настоящий дворецкий принимал у нас шляпы, пара придурков сурово сверлила нас взглядами. Испугался Соломоныч.
Моисей Соломонович принял нас в кабинете на втором этаже. Он был в халате, у него была левая рука на перевязи, и синяки на лице.
— Господин Тейманис! — сказал Яков. — очень странно вас видеть не в окружении привычного оборудования.
— Врач сказал, что рука восстановится.
Я уселся в кресло у стола, и уставился на ювелира.
— Вы ничего не хотите мне сказать, Моисей Соломонович?
Я вдруг понял, что он уже очень пожилой дед. Раньше как-то было незаметно. А сейчас напротив меня сидел седой, старый, усталый еврей.
— Иван, я уже извинился за инцидент с господином Истоминым. Как показали дальнейшие события, не так уж я был и не прав.
— Теряем время, Тейманис!
— Ну что вы хотите услышать? — запричитал ювелир, забегав глазами.
— Как вам пришло в голову, рекомендовать, для давления на меня, захватить княжну Вяземскую?
— Это ты о чем, Вань? — удивился Мейдель, усевшись в кресло рядом.
— Хм. Ну слушай. Когда вопросы к уважаемому ювелиру стали очень болезненными, он понял, что в живых его не оставят. И задумался, как подать сигнал о своем положении? А еще лучше, как спастись? И он вспомнил, что эти двое, походя надрали жопу его доверенным силовикам. И если они займутся его спасением, то есть шанс.
— Хм. И он посоветовал захватить Наталью Викторовну, решив, что ты её будешь спасать несмотря ни на что. Заодно и его вытащишь. — закончил за меня Яков.
— Тейманис. Я жду!
Он вдруг заплакал.
— У меня не было другого выхода! Все случилось так неожиданно! Они были так жестоки…
Я встал.
— Старый гандон! Наше сотрудничество на этом закончено. И радуйтесь, что ваш труп мне сейчас только помешает.
Мы с Яковом молча спустились вниз. Черт, как теперь отсюда уехать.
— Любезный, — обратился я к дворецкому — подайте наши шляпы, и распорядитесь, автомобиль до Антверпена.
— Прошу простить, господа, но господин Тейманис просил вас вернуться.
Настоящий дворецкий! Точно видел, что я его сейчас просто урою. Но ни один мускул. Из углов выдвинулись два охранника. Уложить их всех здесь что ли? Только как потом до города-то добраться? Бля!
Мы так же молча развернулись и поднялись обратно. Ювелир стоял за столом.
— Иван Никитович! Я приношу вам свои глубочайшие извинения за произошедшее. Я обязуюсь сделать все, чтобы подобное не повторилось. И с глубочайшим смирением прошу вас о продолжении сотрудничества.
И он согнулся в поясном поклоне.
Я снова уселся в кресло, и достал сигареты. Закурил и прищурившись уставился на Тейманиса. Из угла ко мне, явно с целью поставить на место, двинулся охранник. Ювелир ему что-то сказал на идиш.
— И скажите, чтобы пепельницу подал — благожелательно посоветовал я. — Ну и расскажите, как вы видите дальнейшее?
— Иван, аукцион отменяется. Союз Ювелиров Бельгии покупает у тебя пакет информации за десять миллионов фунтов стерлингов.
