– Хорошо! Это не проблема, – Гарольд попробовал улыбнуться, но вышло не особенно убедительно.
Мистер Стоунхаус произнес после короткой паузы, словно ему надо было собраться с мыслями, прежде чем говорить дальше:
– Я кое-что должен объяснить про себя. Я начинал жизнь, не имея ничего, кроме самого заурядного образования, которое получает большинство американских мальчишек. Но у меня была хорошая мать, и она научила меня, что честность – лучший капитал. А еще был энергичный отец, который не слишком хорошо умел справляться с делами. Меня вырастили трудолюбивым и готовым использовать любые приобретенные навыки и природные способности оптимальным образом. С самого начала я добился успеха. Я вызывал доверие у людей, кое-кто предлагал мне стать партнером в их бизнесе. И я задал себе вопрос: каким капиталом я располагаю? Я умел много и качественно работать, переносить трудности. Состояние мое неуклонно росло, и чем богаче я становился, тем больше новых предложений я получал, тем больше перспектив передо мной открывалось. При этом я мог с чистой совестью сказать, что не совершил ни одного дурного поступка, не обманул доверие партнеров. Я горжусь этим, я могу смело называть свое имя. Возможно, это звучит эгоистично, что я так расхваливаю себя. Дурной вкус! Но у меня есть основания так говорить. Я хочу, чтобы вы поняли, как принято вести дела в моей стране, в моем кругу. Честное имя – главное, что есть у человека, это гарантия его успеха.
Мистер Стоунхаус замолчал. Гарольд тоже ничего не говорил, он чувствовал, что сейчас и вправду не стоит перебивать собеседника без веской причины, а такой у него пока не было.
– Когда вы были в воде, в бурном море, когда жизнь моей малышки висела на волоске, а сердце моей жены разрывалось от ужаса, я сказал себе: если бы у нас был сын, я хотел бы, чтобы он вырос таким, как этот юноша! Поймите меня! Мне все равно, какие ошибки вы могли совершить, что с вами случилось. Надо забыть о прошлом! Что бы то ни было, вместе мы сможем двигаться дальше. Можно многое сделать, даже если обстоятельства сложились скверно. Вы можете принять мое имя, оно даст вам защиту и время, чтобы разобраться с собственной жизнью. У вас появится шанс найти свое место. Сейчас вы страдаете, я знаю. Но я не поверю, что вы совершили нечто дурное или руководствовались скверными намерениями. Немногие из нас безупречны, но вы добрый человек. Вместе мы докажем это – Господь не оставит нас, а сильный, трудолюбивый и честный человек всегда найдет выход. Примите мое имя, подарите мне такое утешение!
Гарольд был сильно удивлен. Однако он видел, насколько благородными были мотивы собеседника. Только теперь юноша понял, что мистер Стоунхаус полагает, что его гонит из дома совершенная ошибка, собственный дурной поступок, а потому пытается найти ему оправдание. Гарольд растерялся. Сперва он не находил слов, но постепенно собрался с мыслями. Поскольку он еще не нашел нужных слов, пауза затянулась, но наконец он смог ответить:
– По вашим словам я понял, что вы предлагаете мне разделить с вами честь вашего имени, потому что предполагаете, что я совершил какое-то преступление.
– Я осмелился заключить это из-за того, что вы тяжело переживаете, упоминаете стыд, не желаете обсуждать случившееся… Если не преступление, по крайней мере, некая вина?
– Но как же ваша честь, сэр? – Гарольд прямо взглянул в глаза собеседника.
– Я хочу поделиться с вами тем, что имею, лучшим, что у меня есть! Честное имя ценнее даже состояния, хотя я готов поделиться и им. Почему бы и нет? Вы спасли для меня самую большую радость, смысл моей жизни. Дочка для нас с женой – это центр мира, мы немолоды и вряд ли можем надеяться на других детей. Ваша отвага и самоотверженность вернули нам нашу девочку, разве может быть на свете что-то дороже? Сэр, да я своей души не пожалел бы!
Внезапный порыв мистера Стоунхауса тронул сердце Гарольда. Он едва перевел дыхание, а потом пожал руку собеседника и сказал:
– Вы слишком щедры. Это благородно, особенно с учетом того, что вы предполагаете за мной нечто дурное. Но я должен подумать! Можем мы вернуться к этому вопросу через некоторое время?
Гарольд поклонился и поспешил прочь, вниз по металлической лестнице, в темноту.
Глава XXVII. Мудрость зрелых лет
Гарольд вышагивал туда-сюда по пустынной палубе. Перед ним внезапно открылся новый жизненный путь. Он понимал, что благородный американец предлагает ему целое состояние, значительное для любой части света. Он должен был отказаться, но сделать это следовало деликатно. Мистер Стоунхаус предполагал, что Гарольд сделал нечто недостойное, но все равно предлагал ему разделить деньги и имя. Такое доверие требовало ответного доверия, так принято среди порядочных людей, и именно в таких правилах Гарольд был воспитан.
Какую же форму может принять подобное доверие? Прежде всего, следует избавить нового друга от сомнений и объяснить, что за бегством Гарольда из Англии не стоит ничего криминального или позорного. Это важно для сохранения его собственной чести и в память об отце – в этом Гарольд был твердо уверен. Но в таком случае ему придется подойти вплотную к истинным обстоятельствам своего отъезда. Ему надо будет открыться перед мистером Стоунхаусом, полагаясь на его честность. Он, безусловно, достоин этого. Естественно, Гарольд не будет называть никаких имен, адресов или иных подробностей, он сможет обрисовать картину в целом, все будет понятно и так.
Теперь он хотел поскорее покончить с делом, а потому он поднялся к рулевой рубке, по металлической лестнице, к прежнему укрытию. Только там он вдруг заметил, что сильно промок – его одежду пропитали мелкие брызги, попадавшие на палубу из-за шторма. Американец приветствовал его улыбкой и простым «Ну, к а к?»
Гарольд энергично кивнул и сразу приступил к главному:
– Сэр, теперь я готов поговорить. Начну с того, что, вероятно, станет для вас некоторым облегчением, – мистер Стоунхаус протянул к нему руку, и Гарольд жестом остановил его. – Подождите! Теперь мой черед все объяснить. Вы были очень добры ко мне, и ваше намерение разделить со мной имя и состояние очень благородно. Поэтому буду с вами откровенным. Однако то, что я собираюсь рассказать, затрагивает не только мои интересы, так что прошу: секрет должен остаться между нами двумя. Я прошу вас не делиться этим даже с вашей женой!
– Ваша тайна будет священной для меня. Впервые в жизни я сохраню секрет от жены, даю слово.
– Та приятная новость, о которой я уже упоминал, заключается в том, что я покинул дом не из-за преступления. Я не совершал ничего предосудительного ни с точки зрения закона, ни с точки зрения общества. К счастью, я не оскорбил ни Бога, ни людей. Надеюсь, Господь и впредь убережет меня от подобного! Я всегда стремился жить честно, – Гарольд почувствовал новый приступ боли, во рту пересохло, но он добавил: – Все случившееся так несправедливо! Это ужасно!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
