с ума и вел автомобиль будучи опьяненным своими желаниями, но трезвость иногда возвращала его к жизни и обращала его ярость в страх который подобно огню возникал в его сердце, огонь этот мог разрастись в неудержимый пламень, беспрестанный поток которого силится поглотить все живое что осталось в человеческом духе.
Часть 3.
Глава 1.
Сергей, подталкиваемый своей никчемностью, наконец уговаривает себя на отчаянный шаг, дабы больше не вставать на пути Фабио и Милены как лишний и обременительный груз. Сергея повсеместно мучала нерешительность и единственный выход складывался в бегство от проблем, друзей и семьи что приютила, заботилась и тревожилась за него. Он не знал иного выхода кроме как покончить с жизнью раз и навсегда, и оставить позади себя то бедствие что называется бытием.
Таким образом Сергей собрал все вещи, которые имел. Для многих те или иные предметы представляют особую ценность пред своим владельцем, так люди привязываются к неодушевленному, но важному в их жизнях, у Сергея не было ничего такого что могло бы хоть как-то разжалобить его и накинуть покров воспоминаний ему на голову, так он отдалился от предметов связывающих людей с теми воспоминаниями и чувствами которых порой более всего не достает.
В одно мгновение вопрос встал ребром для Сергея, в то время как алкоголь не сумел спасти его от ответа, однажды нам приходится отвечать перед собой даже если это происходит не сознательно и обычно ответ служит дальнейшему несчастью и разочарованию в жизни. И когда наступает время заключительного вопроса тогда-то и решается судьба, которая полноправно выводит нас из созданных нами проблем или же убивает нас втаптывая в землю пока наконец не изничтожит до основания все то, что некогда было приспособлено к борьбе, так нашему духу становится тошно от нас и силы немедленно гаснут сводясь только к последнему рывку который либо выведет человека из ямы либо навек закопает его туда.
Сергей пришел к выводу что не может больше противостоять ни себе ни другим, у него было достаточно времени чтобы обдумать все до последней мелочи. В первую очередь он не хотел быть лишним грузом для Фабио и только поэтому он ушел, но вскоре последовала вспомогательная мысль, которая и свела на нет всю его жизнь выявив ее перед ним как вещь изжившую себя и тяготившую остальных – сделать сей вывод довольно просто но формируется и берет свои истоки он куда глубже чем кажется на первый взгляд, так же как и корни деревьев мысль стремится и углубляется вниз достигая самых потаенных мест человека. В частности, такая маленькая деталь как мысль сформированная и выведенная в нужную минуту способна обратить вспять чью-то жизнь или даже убить.
Бежать всегда легче, чем бороться, а убивать себя легче чем жить, но никогда не знаешь, как все в итоге сложится, эта война что мы ведем сами с собой, порой обыгрывает нас, одолевая и орудуя одной рукой, в то время как мы бьемся всеми двумя. Нас опрокидывают, и нам хочется кричать, крик затаивается где-то внутри, в самом сердце, дабы потом превратиться в горькие слезы отчаяния и безнадежности, а слабость, о которой ранее не могло быть и речи вдруг оказывается сильнее той силы что некогда превосходила ее.
Полная безысходность бьет с невероятной силой именно туда, где меньше всего ожидаешь, она приказывает нам и заставляет внимать ее зову. Никогда еще безысходность не была столь беспощадна как сейчас, она словно наглая старуха, что все время копошится рядом и нашептывает невесть что. Со временем дышать становится тяжелее как во сне, да именно так, и ты не видишь выхода из этого сна, пытаешься карабкаться в гору, выбраться из лабиринта, ощупываешь каждый предмет дабы убедится в его действительности, задыхаясь и спохватываясь ты спасаешься бегством, тогда и приходит мысль что это сон, и чтобы проснуться нужно умереть.
И как коварна эта мысль! Что многих погубила собой, забрала с собой в мир, где не светит солнце, буря что охватила море, внушила ее гостям что она никогда не закончится и гости ее не в силах больше терпеть ненастье и беспощадную муку совсем не дождавшись каких-то пару мгновений, поверив и вняв зову безвыходности решились на отчаянный шаг, потонув в этом же море, которое могло спасти их, но в итоге поглотило тех, кто так рьяно поверил в ее сказки, кто потерял надежду на всякое чудо, кто перестал верить своему собственному сердцу, шагая навстречу неведомому зову, который одурачил их, оставив ни с чем, и как опасен этот зов, и то к чему он нас порой призывает!
Так Сергей и оказался на одном из мостов прекрасного ночного Петербурга одолеваемый сомнениями, укусами собственных мыслей и укоров беспощадной совести. Стояла ночь, люди скрылись в домах от ветра и непогоды, от врагов и завистников. Луна светила ярко, Сергей опирался об перила моста и смотрел на речку, в которой отражалась движущаяся и ширящаяся луна. Послышались чьи-то шаги, что вскоре исчезли. Слова, которые нельзя было разобрать, раздавались из окон, где горел свет. Вероятно, кто-то решил выяснить отношения прямо в эту едкую минуту. Слова высились в тоне, а после тем же стремительным темпом понижались – то был спор вызванный агрессией дабы лишь усугубить расшатанное положение между двумя людьми. Внезапно спор прекратился так же резко, как и начался.
Тишина настала мгновенно, но тишины не было в голове Сергея, сейчас внутри него велась борьба, которая решала всю дальнейшую его судьбу. Он мог прыгнуть и поставить точку утонув в отражении луны, топя в темной речке на веки вечные все мысли и терзания души. Он пытался наконец понять, что является причиной несчастья, ведь перед столь отчаянным шагом следует прокрутить все воспоминания, убедиться в их весе и в очередной раз разувериться в себе.
«Воспоминания… – думал Сергей, – что же есть воспоминания? Отчаянные мысли преступника, или же благие мемуары того, кто считает себя святым? Чертовы воспоминания, чертова жизнь, с ее прериями, невзгодами, дурными последствиями и безысходностью, что мать его так сильно вынуждает меня сделать то, о чем сожалеть я уже не буду. Дрянный зов судьбы, чертова жизнь, где мы теряем тех, кто нам так дорог, но в то же время не ценим тех, кто есть сейчас, на кой черт нам оно? Пустая трата времени, где от нас останется лишь надгробная плита, да две даты, одна хорошая, та, что спасла от мира сего, другая плохая, что ввела нас сюда, в обитель страданий, муки, лжи и бедствий, словно бы даты заключенных в это мир,
