уже наполовину стоит, а мы ведь просто спорим.
Я замолкаю, не в силах вымолвить ни слова. Это называется «наполовину стоит»? Господи, я была права. Его пенис не просто большой. Как бы поточнее сказать… Внушительный? Представительный?
– Тебе нравится то, что видишь, – проницательно замечает он.
Спохватившись, что пялюсь на его пах, я усилием воли отвожу взгляд.
– Признай. Ты хочешь, чтобы на месте моей руки оказалась твоя, – с этими словами он ухмыляется и обхватывает свое внушительное хозяйство.
У меня в горле отчаянно пересыхает, а когда Шейн начинает медленно водить ладонью по члену, я принимаюсь кашлять.
– О боже, – хрипло выпаливаю я.
– Что – «о боже»? Хочешь, чтобы я остановился?
Я будто приклеилась к своему месту и не могу отвести от него взгляд. А я ведь даже не пьяна. Подобному поведению нет оправдания.
– Скажи, чтобы я остановился, – он продолжает медленно, лениво поглаживать себя, его лицо искажается от желания.
И вот я открываю рот. И пытаюсь выдавить слово «остановись». Но не могу издать ни звука.
– Знаешь, что я думаю? Я думаю, ты хотела бы узнать, каково это, – тянет Шейн.
Я с трудом сглатываю.
– Каково что?
– Каково быть с человеком, которым не надо командовать в спальне.
Такого ответа я не ожидала.
– С чего ты взял, что я командую в спальне?
– Твой характер говорит сам за себя, – посмеивается он. И продолжает касаться себя. И да, выпуклость стала еще больше. Он замечает, куда я смотрю, и изгибает бровь. – Хочешь, я его достану?
Мне удается выдавить «нет».
Он медленно проводит языком по верхней губе.
– Ладно. Оставим это на потом. И давай вернемся к тому, как ты помыкаешь мужиками в спальне.
– Ничего я не помыкаю.
Вот только он прав. Я действительно командую в постели. Мне нравится самой диктовать, что и как будет, контролировать темп. Перси всегда мне это позволял. Сначала я думала, что он окажется более властным – в конце концов, он старше меня, – но он с легкостью мне подчинился. Еще и пытался сделать секс более эмоциональным. Более нежным. Каждый раз, когда мне хотелось чего-то поразвратнее, я молчала, потому что Перси о таком было стыдно даже попросить.
Шейн подчиняться не будет.
Может, поэтому я так отчаянно ему сопротивляюсь. Он не ошибается: все мое тело объято огнем. Я и правда мокрая, а клитор пульсирует. Я хочу, чтобы он облизал меня. Хочу ощутить внутри его член.
Я снова кашляю, слегка ерзая на диване.
– Только скажи, – насмешничает он. – Скажи, и я все тебе дам.
Мне каким-то образом удается взять себя в руки.
– Нет.
После долгой, напряженной паузы он досадливо морщится.
– Ладно. Тогда прошу прощения, мне пора к себе – надо позаботиться вот об этом, – он указывает на свой пах.
– Ладно, – едва слышным эхом откликаюсь я.
Он уходит, а я остаюсь на диване, не в силах сдвинуться с места, и только смотрю ему вслед.
Глава двадцать четвертая
Шейн
В танго возможно все
– Не забывай: танго – не танец, – с важным видом объясняет Диана, уперев руки в бока. На улице дождь, так что сегодня мы репетируем в спортивном зале «Медоу-Хилл». И все бы ничего, но, судя по всему, зрителей в этом чертовом зале собираю не только я, но и Диана.
Трое парней делают вид, что качаются, но на деле как приклеенные следят за каждым движением Дианы. Когда она проходит мимо за бутылкой воды, особое внимание все трое уделяют ее заднице. Мы обосновались на матах, где я обычно тягаю железо, так что особенно хорошо нас видно Ральфу – он занимается на беговой дорожке в противоположном конце зала. Сказать, что он бежит, сложно – скорее невероятно медленно шагает. Лиам Гаррисон исполняет роль «мужика, который качает пресс». А замыкает это трио Дейв из «Уипинг-Уиллоу». Официально он занимается на гребном тренажере. Неофициально – наблюдает за тем, как Диана делает растяжку.
Я их, конечно, не виню. Попка в обтягивающих шортах смотрится просто фантастически. И хотя спортивный бюстгальтер у нее на подкладке, всякий раз, когда она двигается, грудь все равно подпрыгивает. Каждый дюйм ее тела достоин пристального наблюдения. Ее голый живот. Загорелая кожа. Собранные в высокий хвост волосы.
Она шикарна – так бы и съел. Желательно целиком.
– Линдли, не отвлекайся.
Я концентрируюсь.
– Танго – не танец. Понял, – тут я останавливаюсь. – Погоди. А что это тогда?
– Это обещание.
– Обещание чего?
– Лучшего в твоей жизни секса.
Черт возьми, в паху у меня все так и сжимается.
– Ты танцуешь, но на самом деле хочешь оказаться с партнершей в постели. Но не можешь, а потому всю сексуальную неудовлетворенность выпускаешь на паркете.
Тут она зря тратит воздух. В последнее время вся моя жизнь – одна сплошная сексуальная неудовлетворенность. По вине Дианы Диксон, кто бы мог подумать. На этой неделе мы каждый вечер репетируем танго, и мне становится все сложнее чувствовать ее тело так близко и не иметь возможности сорвать с нее одежду.
Шаги танго я освоил гораздо быстрее, чем ча-ча-ча, так что репетиции пошли поживее. Вот и теперь мы встаем в исходную позицию и начинаем маршировать по спортивным матам, исполняя уже привычную композицию.
– И раз, два, три, четыре, пять-шесть, семь, восемь. Раз, два, три, четыре, пять-шесть, семь, восемь. Идеально. Отлично, это мы выучили. На счет пять шагай чуть быстрее.
Танго – танец, где надо ходить. В теории выглядит просто, но на деле все сложнее, чем кажется. Надо постоянно сгибать колени. И вообще изгибаться.
– О господи, Шейн, у тебя шикарно получается!
– Слова истинной чирлидерши, – ворчу я, но вообще, конечно, не жалуюсь.
Стоит кое в чем признаться: заниматься с Дианой танцами весело. Она – неиссякаемый источник спортивного азарта. Комок энергии. Она не останавливается, и мне даже нравится, когда в ней просыпается чирлидерша. Эта женщина просто заряжает жизненной силой. Если бы я страдал заниженной самооценкой, я бы нанял ее просто ходить следом за мной и целыми днями подбадривать – говорить мне, какой я удивительный.
И второе признание: мне нравится танцевать.
Понятное дело, я до сих пор не научился вращать бедрами так, как хочет Диана, но у меня всегда было хорошее чувство ритма, а музыка танго будоражит кровь, когда я веду Диану вперед, а потом скольжу рукой по ее спине и слегка наклоняю ее в поддержке.
Мне хотелось бы сделать что-то покруче, например поднять ее, но, когда я снова заговариваю об этом, Диана говорит,
