ее мрачным взглядом.
– А вот это совершенно лишнее. Поверить не могу, что ты втянула в это наших подставных детей.
Она фыркает.
– Почему ты такой, а? Ладно, увидимся завтра на репетиции.
Так я остаюсь в коридоре – пялиться на ее закрытую дверь.
В итоге я отправляюсь к себе, громко топая по полу и не совсем понимая, с чего так разозлился. Меня бесит, что Ларсен может подкатить к девушке, с которой я, по его мнению, встречаюсь? Или меня беспокоит, что Диана предпочла провести сегодняшний вечер с ним, а не со мной?
Вот же черт.
Похоже, второе.
Похоже, неприятное ощущение, пожирающее меня изнутри, – ревность.
Что, если она решит, что ей вообще нравится Ларсен, и захочет встречаться с ним по-настоящему? Мой мозг наконец-то смирился, что я и правда капельку заинтересован в потенциальных отношениях с Дианой. Ладно, не капельку. Я не могу перестать думать о сексе с ней с того самого дня, когда точно угадал ее сексуальные предпочтения.
Я видел в ее глазах, как отчаянно ей хочется передать кому-то контроль, отпустить вожжи, и меня это ужасно заинтриговало. Никогда не встречал женщину, готовую вместе со мной изучать такие штуки. Линси подобное точно не приветствовала. А вот Диане нужен парень, который будет всем заправлять. Тот, кто сумеет выполнить ее самые потаенные, самые грязные фантазии.
Почему, черт возьми, этим парнем должен стать Уилл Ларсен?
Ни за что.
Если кому и выпадет такая честь, то только мне.
Глава двадцать пятая
Диана
Ты победила
Уилл: Оказалось, в ресторане теперь дресс-код. Надень что-нибудь слегка шикарное.
Через двадцать минут Уилл должен заехать за мной, а тут такие новости. Ох уж эти мужчины! Как, по его мнению, я должна привести себя в «слегка шикарный» вид за двадцать минут?
Вздыхая, я кидаю джинсы и топ-халтер на кровать, а сама зарываюсь в шкаф в поисках чего-то более подходящего для ужина в приличном месте. Перебирая вешалки, я натыкаюсь на струящееся красное платье. Я натягиваю его, собираю волосы в аккуратный пучок и слегка подкрашиваю губы красной же помадой, идеально подходящей к наряду.
Вот так. Слегка шикарно.
Уилл приходит на встречу в белой строгой рубашке и черных брюках. Просто огонь. Каштановые волосы подстрижены короче, чем в последнюю нашу встречу, что придает ему немного мальчишеский вид.
– Иисусе, – присвистывает он, когда я усаживаюсь на переднее сиденье. – Очень надеюсь, что Линдли не видел, как ты в таком виде выходила из дома, потому что иначе он решит, что я повел тебя на свидание, и надерет мне задницу.
– Он и так думает, что у нас свидание, – ухмыляюсь я. – Меня уже как следует допросили.
Мы болтаем всю дорогу до ресторана – знакомого заведения на углу Мейн-стрит.
– Тут же на прошлой неделе целыми днями завтраки подавали, разве нет? – удивленно спрашиваю я.
– Это было в прошлом месяце, – посмеиваясь, поправляет Уилл. – На прошлой неделе здесь подавали суши.
Что ж, надеюсь, ресторанчик сохранит свой нынешний профиль, потому что он явно преобразился к лучшему – атмосфера внутри очень приятная. Теперь они готовят средиземноморскую кухню, а маленькие, уединенно расположенные столики в окружении пальмовых листьев навевают мысли о Греции. На белых оштукатуренных стенах висят фотографии острова Санторини и как раз таки Греции. И даже живая музыка есть. Ну, по крайней мере, гитарист и еще один парень, тихонько играющий на бонго. Но все равно круто. Теперь мне здесь нравится.
Выдвинуть мне стул Уилл не успевает – рядом с нами как будто из ниоткуда возникает ретивый официант и делает это за него. Когда я усаживаюсь, он выдвигает стул и для Уилла, потом эффектным и затейливым жестом разворачивает нам салфетки, а когда мы кладем их себе на колени, устраивает целое шоу с вручением меню в красном кожаном переплете. Мы отчаянно стараемся сдержать смех.
– Что ж, – Уилл поднимает голову и невинно мне улыбается. – Какая-то греческая грамота.
Я смеюсь так громко, что чуть не хрюкаю.
– Господи, ты получше не мог сравнение придумать?
Впрочем, в одном он прав: все меню составлено на греческом. Я не знаю ни единой буквы. И названия блюд даже не дублируются на английском.
Я поджимаю губы.
– Думаю, я знаю, почему владелец постоянно проводит ребрендинг.
– Ага, я тоже.
Нам приходится дождаться официанта, чтобы он перевел каждый пункт меню, и на это уходит целая вечность. Наконец мы делаем заказ и устраиваемся поудобнее на стульях. Нас окутывает звучание гитары. Сначала Уилл жалуется на отца, который недоволен, что его сын собирается провести год после выпуска в Европе. Я узнаю, что мистер Ларсен – конгрессмен и постоянно разрывается между Вашингтоном и Коннектикутом, где живет мачеха Уилла. Потом мы обсуждаем общую тему мачех, и выясняется, что оба относимся к ним очень тепло. Правда, родители Уилла не в разводе – его мама умерла, когда ему было четыре, и его растила целая армия нянек, пока отец не женился во второй раз.
В конечном счете я перевожу разговор на Беккетта, потому что меня раздирает любопытство.
– Как дела с Бекком? Он ведь скоро возвращается, да?
– На следующей неделе.
От меня не укрывается, как Уилл напрягается, говоря об этом.
– Вот, значит, как. Тебя все еще волнует эта ситуация, да?
– Немного. Может, все было бы иначе, если бы я завел девушку в его отсутствие, но мне ни с кем не удалось найти общий язык.
– То есть ты в последний раз занимался сексом в тот самый раз, о котором мы говорили. Наверное, неловко.
Уилл мрачно кивает.
– Так. Ладно. Где ты сейчас на шкале возбуждения? Тебя стала меньше отталкивать мысль о том, чтобы перепихнуться втроем? Или больше?
Он вздыхает.
– Больше, да?
– Я только об этом и думаю, – бормочет он.
– Честно говоря, мне кажется, ты зря так напрягаешься из-за этого. У всех свои заскоки.
– Да ну? – Глаза его загораются. – И какие у тебя?
– Не твое дело.
Уилл ухмыляется.
– И что ты будешь делать, когда Беккетт вернется домой?
– Не знаю.
– Вы с ним разговаривали после его отъезда?
Ответом мне служит озадаченный взгляд.
– Конечно. Мы каждый день переписываемся. Он мой лучший друг.
– А ты не думал, что в таком случае тебе стоит поговорить обо всем этом с ним? Рассказать, что тебя беспокоит?
– Может быть.
Он явно не уверен в этом решении. До чего типично! Все парни такие. Конечно, давайте держать все в себе. Замечательная идея.
Остаток ужина проходит за едой (вполне приличной) и
