– В этом нет ничего позорного. Да и произошло это так давно. Он считал ее мертвой. В Англию он вернулся без нее, думая, что потерял ее на войне. До того как покинул Испанию.
– Но она не умерла. Следовательно, мой брак был незаконным. – Ее голос дрогнул, когда она выпалила все это. Она посмотрела на свои судорожно сжатые на коленях руки и стиснула зубы. – Однако это не самое худшее. Я чувствую себя так глупо. Я не уверена ни в одном из моих воспоминаний. Мне кажется, что каждый день из этих трех лет брака я прожила во лжи.
Натаниел опустился на одно колено, так что их лица оказались на одном уровне. Он накрыл ее руки своими, образуя маленький холмик теплоты.
– Со временем все уляжется, вам это уже не будет казаться столь разрушительным. Я не думаю, кроме того, что эта история пагубно отразилась бы на Филиппе, получи она огласку. Нет никаких оснований думать, что вы жили во лжи.
Он так старался представить все в лучшем свете, что она невольно улыбнулась, хотя губы ее дрожали.
– В мыслях я весь день обвиняла вас в том, что вы встали на этот путь.
– Больше всего мне бы хотелось, чтобы этого не случилось. Мне горько видеть, как болезненно вы переносите прошлое. – Натаниел опустил голову и поцеловал ее руки. – Если вы захотите отколотить меня своим зонтиком, я не буду сопротивляться.
Шарлотта запустила пальцы в его волосы. Горечь обиды, сидящая в ней, все еще хотела обвинять и ненавидеть его, но в этой гостиной она обрела покой. Покой, которого не ожидала.
Утешение. Но не комфорт.
Ей необходимо было поделиться своим горем с другом, открыть секрет кому-то, кто поможет ей обрести здравый смысл. И она нашла такого друга в этом человеке.
Он даже не пытался оправдать свою роль в том, что спровоцировал ее открытие. Он ни слова не сказал в свою защиту. Вместо этого он пытался оправдать другого мужчину, давно умершего, того, кого у него не было оснований щадить.
Он сделал это для нее. Все его слова были направлены на то, чтобы облегчить ее горе. Сердце Шарлотты наполнилось таким теплом, которое она не могла вынести. Она поцеловала Натаниела в склоненную голову.
Он выпрямился и посмотрел на нее. Острое ощущение близости, живое, первозданное, внезапно охватило их обоих. Оно углублялось и вторгалось в нее, пока Шарлотта не почувствовала себя беспомощной.
– Я не знаю, что теперь делать, Натаниел. – Она имела в виду свое открытие. Но также и чувство, делающее ее беззащитной.
– Я знаю.
Он поднялся, подхватил ее на руки и понес из гостиной.
– Его зовут Ярдли. Наставника. Это его имя.
Ее слова нарушили затянувшееся молчание. Натаниел подбородком погладил лежащую у него на плече голову, а затем снял с Шарлотты платье и нижние юбки, чтобы не смять их, так как сегодня ночью он хотел заняться с ней любовью.
Шарлотта первой начала медленное осторожное единение, что больше говорило о желании души отвлечься, чем о стремлении тела к удовольствиям. Они долго оставались в объятиях, полных человеческой теплоты и незаданных вопросов.
Натаниел уже знал имя наставника. Его расспросы быстро принесли плоды, что отчасти объяснялось узостью круга, в котором вращался он и Марденфорд.
Шарлотта склонила голову, чтобы заглянуть в его лицо.
– Похоже, тебя это не интересует. Я думала, что ты не отважишься спросить, хотя это может быть важным для тебя.
– Не важно, как его зовут. – Не сейчас. Только не сейчас.
– Ты можешь найти его и узнать правду.
– Впереди еще много находок и открытий. Правда в том, что ты вышла замуж за Марденфорда, и теперь ты – его вдова. Те письма весьма туманны, и ты неправильно истолковала их.
Шарлотта оперлась на локоть и посмотрела на возлюбленного сверху вниз:
– Вы сами не верите тому, что говорите.
– Вот история, Шарлотта, которую я уяснил из этих писем. Он решил жениться на вас, но был достаточно порядочным человеком и прежде хотел убедиться, что его предыдущий союз позволяет новый брак. Он попросил наставника узнать наверняка, действительно ли та женщина умерла, как он полагал. И еще Марденфорд спрашивал о законности союза – в любом случае. Что означало одно: у него имелись причины думать, что законность первого союза весьма сомнительна. Брак за границей имеет свои особенности. Возможно, это даже не было браком.
Ее пальцы проделали длинный извилистый путь по его груди, пока Шарлотта обдумывала его слова.
Итак, это кончится здесь? Сейчас? Из-за этого?..
Пришло время ретироваться. Если он не отступит, все может закончиться очень плохо.
– А как же Гарри? Вы говорили, что он был основной причиной.
– Я позабочусь о мальчике. Он ни в чем не будет нуждаться и не останется одинок.
Шарлотта вернулась к нему в объятия.
– Полагаю, ваша трактовка верна. Не так уж все плохо, если смотреть с этой стороны.
– Уверен, что я прав.
– Почему вы так уверены?
– По одной причине. Если вы полюбили его, значит, он не мог не быть человеком чести.
Она еще ближе приникла к Натаниелу и затихла. Ему хотелось верить, что он убедил Шарлотту. Хотя и знал, что ее ум по-прежнему занят этим нелегким вопросом.
– Думаю, он очень любил ее, – прошептала она.
У него в груди все сжалось. Существовали вещи, которые он не мог подчинить себе. Ему бы хотелось принять всю ее боль и смущение на себя, пощадить ее, защитить от всех тягот и сомнений.
– Вы не знаете этого, и нет причины так думать.
– Есть. Не в письмах, но в памяти. Я до сих пор вижу свет в его глазах, когда он описывал огненный танец на побережье в Испании. Она была там, я уверена. Именно она была причиной того блеска и света. Любовь, которую он испытывал ко мне, была честной, но совершенно иной. Великой страстью его жизни была та иностранка.
«Как ты – моей». Он не сказал этого. Эта ночь не касалась его. Подобному признанию было не место сейчас, когда в ее душе шла такая борьба.
Натаниел просто держал ее в руках, чтобы она не чувствовала себя одинокой в ночи. Пока говорила с призраками прошлого.
Глава 18
Два дня спустя Шарлотта пришла в дом Марденфорда. Она обещала навестить Амброуза, и тяжесть на сердце стала немного легче, пока она ждала у двери. Ее племянник был одной небольшой частью ее прошлого, на которую она все еще могла опереться, и ей очень хотелось обнять это невинное существо.
Когда слуга открыл дверь и увидел ее, он побледнел. На лбу выступили маленькие капельки пота. Шарлотта ждала, когда он отойдет, чтобы пропустить ее, но он не сделал этого.
– Милорд не принимает, – наконец-то вымолвил он. Его взгляд был устремлен на точку ниже ее глаз.
Это была странная фраза, не имеющая отношения к ее визиту.
