– Милорд не принимает, – наконец-то вымолвил он. Его взгляд был устремлен на точку ниже ее глаз.
Это была странная фраза, не имеющая отношения к ее визиту.
– Я пришла навестить Амброуза. Я не прошу Марденфорда принять меня.
Когда слуга даже не пошевелился, Шарлотта нетерпеливо постучала зонтиком об пол. Мужчина выглядел удрученным.
– Миледи, нам были даны указания не впускать вас.
– Уверена, вы что-то не так поняли.
– Нет, приказание было очень ясным. Вам нельзя входить, и вы… вы не должны видеть ребенка. – При последнем слове его рот затвердел. Так же как и его спина, словно эта жесткость не оставила ему иного выбора – окунуться в свой долг.
Шарлотта увидела это новое для нее выражение лица слуги. Ее растерзанное сердце получило еще один удар, заставивший ее оцепенеть.
Он говорил серьезно. Джеймс действительно отдал такое распоряжение.
Шарлотта подняла глаза к окну детской на третьем этаже. Амброуз удивится, почему она не пришла сегодня, хотя и обещала. Бедный малыш никогда этого не поймет.
– Послушай меня. Я сейчас войду в дом, если ты не хочешь, чтобы я подняла прямо здесь скандал, о котором в городе будут говорить не один месяц. Я не уйду, пока не поговорю с моим шурином, так что немедленно сообщи ему, что я здесь. Теперь отойди, и я подожду Марденфорда в библиотеке.
Слуга взглянул на гостью, желая убедиться, что она не шутила по поводу скандала. Шарлотта посмотрела в ответ с раздражением и решимостью, маскировавшими острую боль, вызванную этой новой потерей.
Слуга отошел в сторону. Она быстро прошла мимо него вверх по лестнице в библиотеку.
Что бы ни побудило Джеймса отдать такое странное распоряжение, она заставит его изменить свое решение. Все еще не затянувшиеся раны, нанесенные теми письмами, не позволят ей пережить еще и это горе.
Джеймс не послал через слугу отказ увидеть ее, но и не пришел в библиотеку. Уж не собирается ли он притворяться, что ее нет в доме, поскольку он дал приказание не впускать ее?
Шарлотта села в кресло, нетерпеливая и взволнованная, намереваясь дождаться его во что бы то ни стало. Джеймс разрушил хрупкое перемирие, которое она заключила со своими чувствами в ту ночь, когда Натаниел держал ее в объятиях, врачуя ее душу.
Она выбралась из этих объятий, не избавившись от оцепенения, но уже не такая потерянная. В ней начала формироваться готовность принять случившееся. Высказав вслух самые худшие из своих страхов, она крепла духом, преодолевая смятение.
Натаниел был ласков и заботлив. Он был так уверен в правильности своих объяснений.
Всю ночь и весь последующий день, пока она сидела дома, приводя воспоминания в некий порядок, она сохраняла уверенность, что объяснения Натаниела верны. Она привыкала к своей новой жизни, которая была не столь отличной от старой – в главных чертах.
Лишь увидев путь позади себя очищенным от обломков прошлого, она вновь вернулась в мыслях к тем письмам, чтобы осмыслить свой брак и «союз», предшествовавший ему.
Натаниел мог быть глубоко уверен, что знал истину. Но с ней все обстояло иначе. Шарлотта все еще решала, какое значение будет иметь для нее то, что она узнает мельчайшие подробности давней истории – всю правду о прошлом.
– Я ожидаю гостей сегодня, Шарлотта, поэтому прошу тебя покинуть дом, – раздался в дверях голос. Она повернулась. Да, это был Джеймс, он обратился к ней, проходя мимо библиотеки.
– Хорошо, что у тебя нашлось время самому выбросить меня из дома.
– Мне сообщили, что ты не уйдешь, пока я не прикажу тебе этого сам.
– Тебя неправильно уведомили. Я сказала, что не уйду, пока мы не объяснимся. Ведь я пришла, чтобы повидать Амброуза.
– Ты угрожаешь новым скандалом, как на улице?
– Если это необходимо…
Джеймс вошел в библиотеку, но остановился далеко от Шарлотты. С высоко поднятой головой и полуопущенными веками он критически осмотрел ее.
– Семья не хотела, чтобы он женился на тебе. Они говорили, что в тебе течет плохая кровь. Склонность к греху и эксцентричности. Даже твой брат Леклер, который поначалу казался очень милым. Его брак и его фабрика в Манчестере… Все были против, кроме меня. Я говорил им, что ты – другая. Чистая и славная, что ничем не опозоришь нашу семью.
– Так и случилось.
– Ненадолго. Но, похоже, дурная кровь проявляется теперь. – Его поза стала еще жестче, если только это было возможно. – У тебя связь с Натаниелом Найтриджем, и я не хочу, чтобы мой сын находился под влиянием аморальной женщины.
Его заявление ошеломило Шарлотту. У нее не было намерения лгать, но она не могла согласиться с шурином.
– С чего ты решил, что у меня связь, Джеймс? Что за странное обвинение!
Он скрестил руки на груди. Это не придало ему мужественности, но все же подчеркнуло антипатию.
– Моя тетушка сообщила мне, что его присутствие рядом с тобой на политических встречах было отмечено в местных газетах.
– Он помогал мне с петициями.
– Он также помогал себе добиться твоего расположения.
– Неблагородно с твоей стороны выдвигать такие грубые обвинения.
– Он рано приходил в твой дом, а ты к нему – очень поздно.
– Откуда тебе это известно?
– Твой мистер Найтридж не единственный, кто знает, как вести расследование, Шарлотта.
У нее на мгновение замерло сердце. Она поднялась и направилась к Джеймсу, чтобы лучше разглядеть его. Она увидела напряжение в его узком угрюмом лице и горячие искры в глазах.
Он знал! Он узнал о расспросах, которые проводил Натаниел. Возможно, он обнаружил, что они посещали окрестные деревушки.
– Уверена, тебе нет равных, когда ты проводишь расследование, Джеймс.
– Во всяком случае, я делаю это лучше, чем он.
– Кого ты нанял? Моих слуг?
– Своих слуг, Шарлотта. Не твоих. Своих. Они – мои. Так же как и дом – мой, и мебель, и экипаж. – Он коварно улыбнулся. – Кучер не хотел поначалу рассказывать о твоем ночном визите в Олбани, но я напомнил ему, кто хозяин этого дома.
– Значит, ты знаешь о моей дружбе. Я вела себя очень осторожно, так что нет причины закрывать передо мною дверь и лишать Амброуза…
– Это не просто дружба, черт побери! – неожиданно закричал он. Его гнев проснулся так неожиданно, что ошеломил Шарлотту. – Это измена по отношению ко мне, моему покойному брату и даже Амброузу. Наглец расспрашивал о моей семье. Обо мне. – Он направился к ней, кипя негодованием. – Зачем он это делает? Уверен, ты знаешь.
Она отступила назад, когда Джеймс стремительно приблизился к ней. Шарлотта никогда раньше не видела его таким рассвирепевшим. Его вид испугал ее.
Шарлотта не собиралась лгать, но сейчас ей пришлось пойти на это.
