никакой сложности. Единственное — необходимо было послать два отряда вперёд и согласовать время атаки. Пароходы должны были быть взяты ещё до того момента, когда в городе началась бы стрельба. В принципе, мирную тишину города разорвали выстрелы именно отсюда. Караульные на кораблях, когда здесь уже были мои бойцы, решили организовать сопротивление. Тщетно, пусть и героически.
— Потери! — не останавливаясь, шагая уверенно и быстро по причалу, спрашивал я у двух командиров, которым было поручено взять пароходы под свой контроль.
— Пятнадцать убитыми и ранеными в двух отрядах, — скороговоркой выпалил один из командиров.
— Много! — сказал я. — Как только будет время, я жду объяснений, почему так произошло.
Быстро забравшись на палубу одного из пароходов, на вид почти вдвое меньше, чем пароходофрегаты, которые мне уже приходилось видеть, я обратился к связанной команде корабля на немецком языке:
— Кто капитан?
— Капитанов на кораблях нет. Я помощник капитана, — сказал мне один из связанных, с наиболее разбитым лицом.
Наверное, он же был и самым строптивым.
— В ближайшее время корабли будут загружены, в том числе и солдатами, и вы отправитесь в Силистрию. Если поступит хоть какое-нибудь возражение, я стреляю на поражение, — жёстко, решительно сказал я.
— Это невозможно! — разбитыми губами сказал помощник капитана. — Вы ведёте себя, как пират. И не можете указывать…
— Бах! — прозвучал выстрел из моего револьвера.
Ближайший к капитану мужик заорал, схватившись за ногу.
— Я крайне не люблю, когда мне возражают. Но до определённой степени ценю мужество в противнике. Поэтому я сделал только что ещё одно предупреждение. В дальнейшем я начну расстреливать членов команды, — решительно, состроив зверское выражение лица, сказал я.
Особо играть злость мне не приходилось. Я на самом деле чувствовал раздражение, обиду, досаду. Всё ещё никак не отойду от гибели моего жеребца, что был мне очень дорог и считал я его старшим для меня другом. Поэтому я злился на всех, уж тем более на тех, кто пробует мне перечить. А ещё злость была на потери. В одном отряде, который возглавлял Петро, уже двадцать человек.
А это ещё я не знаю, какова ситуация у Мирона. Ведь именно ему пришлось больше остальных пострелять, его отряд брал и жёг казармы турецкого гарнизона. Можно было прогнозировать потери в целом до ста человек. Вроде бы и немного. Но… в итоге до сегодняшней операции мой полк потерял сто девяносто три бойца. Теперь ещё под сто…
Так и сточится полк за полгода военных действий. Мне нужно пополнение, и не столько это может быть Воронцовская дивизия. Мне нужны бойцы, воспитанные по моим методикам и готовые выполнять ту работу, задачи, которые ставлю я. А Воронцовская дивизия… Они всё же больше армейцы, пусть и отлично вооружённые.
— Я выдержал паузу, не услышал ответов, — сказал я и направил револьвер в голову ещё одного члена команды парохода.
— Нет! Прекратите! Я готов говорить! — подхватился помощник капитана.
— Мне не нужен разговор. Мне нужно лишь ваше согласие, ну и начало работы, — сказал я, не убирая револьвер со лба трясущегося в страхе и смотрящего умоляющими, наполненными влагой глазами на главного человека на судне.
Поправка… Главный человек на судне теперь я.
— Я согласен… Но вы же нарушаете все возможные законы! — сделал очередную попытку вразумить меня помощник капитана. А когда я направил револьвер в голову раненого члена команды парохода, помощник капитана выставил руки вперёд: — Нет, нет! Остановитесь! Не нужно! Я буду выполнять ваши приказы. Не нужно больше никого калечить и убивать.
Помощник капитана был уверен в том, что я стану стрелять. В этом был уверен и я, хотя разум и говорил, что лучше избежать подобного. И без моего участия вышло так, что не избежал. Смерти среди австрийцев уже случились. Я не знал на тот момент, но двое членов команды судна были убиты. Они попытались вырваться и прыгнуть в голубые воды Дуная, но не вышло.
Кстати, нисколько эти воды не голубые. Я в прошлой жизни был в Измаиле, посещал музей-диаграмму, мог стоять на тех холмах, где раньше располагалась крепость. Даже рискнул поплавать на речном пляже, который, к слову, был организован буквально в ста метрах от единственных сохранившихся ворот крепости. Так вот… Тогда было противно и грязно, и воды Дуная были скорее коричневыми, казались необычайно грязными. И сейчас вода может быть только чуть светлее, чем в будущем.
— Хорошо. Я не буду больше убивать, если вы станете делать всё, что я скажу. Что до правомерности моих действий, то вы нарушаете международное право, перевозя контрабанду одной из воюющих сторон. Так что разводите пары, запускайте колёса, если попутный ветер, то и паруса. Отправляемся через сорок минут! — сказал я и отошёл в сторону от связанных австрийцев.
Я давал возможность им даже перекинуться парой слов. Да, могут договориться и о сопротивлении. Но и у меня накал спадал. Не нужно много разговаривать. Нужно уже готовиться к отбытию. И важно, чтобы этот пароход показал своим примером и другим, чтобы не артачились и там, а спокойно поработали на благо России. В конце концов, Россия на их благо четыре года назад поработала.
— Возражений больше нет? — спросил я у Елисея, который остался смотреть, как начинают развязывать членов команды, и как они, пусть и нехотя, зло зыркая на моих бойцов, под дулами револьверов отправились на свои рабочие места.
— Так точно, начали готовить корабль к отходу! — доложился Елисей.
— Так чего стоишь? Отправляй гонцов к Мирону, к турецким казармам. Мне нужно знать, как у него ситуация, какие потери. А ещё он должен передать контроль полковнику Маскалькову, а сам быстро прийти на корабль.
— Так точно! — поспешил сказать Елисей.
— Это не всё! Не спеши! Тебе отдельное задание. Иди и договаривайся с другими пароходами, чтобы делали то же самое. Пусть начинают подготавливать свои корыта к отплытию. Действуй умеренно жёстко, постарайся никого не убить. Говори о том, что один пароход уже согласился на все наши требования, — давал я инструкции Елисею.
Если парень справится с этим поручением, то быть ему во главе одной из сотен точно. Похоже, что я нашёл самородка. Может, только чуточку торопыга, но это молодость. Как известно, она обязательно проходит.
Выйти из порта, как я рассчитывал, через сорок минут не получилось. Случились некоторые сложности на других
