Мы здесь одни. – До миссис Макбейн донеслась приглушенная брань, затем дверь чуть приоткрылась. Она передала Еве коробку с салфетками, которую та выхватила из ее руки, и отступила на пару шагов. В ожидании экономка вспоминала утро. Нет, она абсолютно точно помнит, что положила по рулону в каждую уборную сразу, как доставили товары из бакалеи. Куда же они подевались?
Ева вышла из ватерклозета, и миссис Макбейн принялась перед ней извиняться, но та даже слушать ее не стала. Просто презрительно фыркнула.
– Лучше следите, чтобы этого не повторилось, – произнесла она со всем высокомерием, какое удалось изобразить, и, повернувшись, направилась к лестнице, ведущей на гостевой этаж.
Миссис Макбейн помчалась на кухню, молясь, чтобы у них еще остались неполные рулоны. Сомневаться не приходилось: кто-то целенаправленно прошелся по всем уборным и забрал всю туалетную бумагу. Но кто и зачем? Она уже кое-кого подозревала. Качая головой, миссис Макбейн снова пошла наверх по черной лестнице. Как можно заходить в уборную, не проверив, есть ли там туалетная бумага, если знаешь, что она в дефиците.
На следующий день дети опять куда-то сбежали. В очередной раз. Было уже почти восемь вечера, а они так и не объявились. Айрис тщетно искала их весь день. Скоро Хадсон пригласит семью на ужин, а ей требовалась их помощь, независимо от того, готовы ли они встретиться с ней лицом к лицу или нет. Вздохнув полной грудью, Айрис вошла в библиотеку, где собрались Инверкиллены.
– Простите, – вполголоса произнесла она. Ее никто не услышал. Набравшись смелости, девушка сделала несколько шагов вперед. Первой ее заметила Элспет.
– Айрис, очень рада тебя видеть. – Элспет с легким удивлением взглянула на ее повседневное платье. – Ты не будешь с нами ужинать?
– М-м, нет. – Айрис услышала презрительные реплики в свой адрес, и мужество стало покидать ее. Закрыв глаза, она выпалила: – Дети опять куда-то пропали.
– До чего бестолковая девчонка!
– Белла! – в один голос осадили ее Фергюс и Элспет.
– Что? Неужели так трудно справиться с тремя детьми?
– С шестью, – поправила племянницу Элспет. Белла наградила тетку сердитым взглядом.
– Айрис, что значит «пропали»? – вмешалась леди Джорджина.
– Они исчезли, когда я пошла за обедом. Я всюду искала, их нигде нет.
– Но прошло уже несколько часов! – вскричал Фергюс, вскакивая на ноги. – Значит, нужно обыскивать территорию? Где ты смотрела?
– В том-то и дело, что они в доме. Я слышу голоса детей. Но не могу их найти.
Фергюс перестал дергать за шнурок звонка и повернулся к Айрис. Ее слова всех озадачили.
– Бред какой-то, – резко сказала Констанция. Может, девчонка умом тронулась после стольких-то открытий? Не исключено, что безумие – наследственная болезнь в роду ее матери-служанки.
Все умолкли, напряженно прислушиваясь, но не различили ни звука.
– Ну конечно, – встрепенулась Элспет. – Стюартовские коридоры.
– Что? – Все, кто был в комнате, недоуменно посмотрели на нее.
– По ним я сбегала от няни. Нынешние комнаты построены в старых стенах XVI века, и в некоторых местах более новые и меньшие по размеру помещения образуют узкие проходы и скрытые коридоры. В доме повсюду потайные двери. – По комнате прокатились возгласы изумления и замешательства. Элспет шагнула к книжному шкафу и сбоку от него открыла потайную дверь. – Как, по-вашему, слуги незаметно перемещаются по дому?
Ангус, пожав плечами, закурил сигарету. Конечно, они бессчетное число раз видели, как исчезают лакеи, но никто не задумывался, куда они деваются. С какой стати? Они – слуги, им так положено. В глазах леди Джорджины читалась безысходность. Она вызвала Хадсона.
– Значит, нужно проверить те коридоры. Хадсон, принесите, пожалуйста, фонари. Дети опять пропали.
Дворецкий тихо вздохнул. Хорошо хоть прислуга уже поужинала. Ночь обещает быть долгой.
– Элспет говорит, в доме есть потайные коридоры. Думаю, их обнаружили дети.
Хадсон немного подумал и кивнул:
– Да. Это многое объяснило бы, миледи.
– То есть вы никогда не видели в них детей? – уточнила леди Джорджина.
– Нет, миледи.
Леди Джорджина вздохнула и посмотрела на дочь:
– Полагаю, не стоит надеяться, что это единственный тайный лабиринт в доме?
Элспет с сожалением покачала головой:
– Они по всему дому, мама. Мы с Хэмишем годами обследовали их. И ни с кем из слуг ни разу не столкнулись.
«И это тоже они делали без меня», – подумал Сесил. Брат с сестрой принимали его в свои игры лишь для того, чтобы посмеяться над ним. От этой мысли ему вдруг стало ужасно грустно.
– Итак, давайте разделимся, – взял на себя руководство поисками Фергюс.
Он разбил всех на пары, за каждой закрепив определенную часть дома. Хадсону и миссис Макбейн он поручил обследовать этажи, отведенные под покои членов семьи, поскольку имел все основания подозревать, что Констанция и Белла не упустят возможности порыться в чужих вещах, вместо того чтобы заниматься поисками. Так что Ангусу и Констанции предстояло осмотреть комнаты для прислуги и чердаки в восточном крыле, Хью и Белле – такие же помещения в западном крыле.
Констанция не захотела лазить по чердакам. Почему ей не дали более благородный этаж? Раз теперь она занимает главенствующее положение в семье, значит, ей полагается осматривать жилые этажи. А по чердакам пусть лазает Ева. Белла в кои-то веки с ней согласилась. Она тоже хотела остаться на этажах семьи. Как и ожидалось, все трое принялись ссориться между собой. Леди Джорджина встала и стукнула по камину медным подсвечником, который всегда ненавидела. Ей это доставило невероятное удовольствие, и, не сдержав улыбки, она вернула погнутый подсвечник на каминную полку.
– Делайте, как говорит Фергюс, – распорядилась она. – Начните с помещений, где, как нам известно, видели детей. Например, с фехтовального зала и галереи менестрелей. Хадсон, будьте любезны, принесите мне кресло. Я отсюда буду контролировать поиски. Когда дети найдутся, я ударю в гонг.
Вся комната громко ахнула. Бить в гонг была исключительно прерогатива Хадсона. Кроме него, к гонгу никто не прикасался. Никто. В воцарившейся тишине все взгляды обратились на шокированного дворецкого.
– Хадсон, дайте, пожалуйста, молоток, – отчеканила леди Джорджина, протянув руку.
Айрис поймала себя на том, что затаила дыхание. Наверно, прошла целая вечность, прежде чем дворецкий медленно, с неохотой вложил молоток в руку вдовствующей графини. Потом, потрясенный, зашаркал прочь, так что Фергюсу пришлось самому нести кресло для бабушки.
Пары разошлись. С верхних этажей до леди Джорджины доносилось сердитое бурчание, но шум недовольства постепенно стихал, что не могло ее не радовать. За последние недели она наслушалась всего. Вдовствующая графиня опустилась в кресло и тотчас же пожалела, что не велела Хадсону принести ей чай, перед тем как тот удалился.
Спустя
