несколько минут Ангус и Констанция поднялись на чердак, где оба никогда прежде не бывали.
– Фу, какая мерзость! Что мы, собственно, ищем? – спросила Констанция, стараясь ни к чему не прикасаться. Когда жизнь вернется в прежнее русло и она утвердится в роли хозяйки дома, чердаки по ее приказу будут регулярно убирать. В таком состоянии оставлять их нельзя.
– Откуда я знаю? – огрызнулся ее муж. – Сегодня я впервые услышал про тайные ходы.
Он осветил фонарем чердак. Несколько комнат с хламом, балки и стропила, нагромождения мебели, накрытой пыльными простынями. Где-то должен был быть светильник, но он не мог его найти.
– Вон! – неожиданно воскликнула Констанция, показывая на пол перед ним, где в пыли отпечатались следы ног.
– Молодец! – похвалил он. – Сейчас увидим, куда они ведут.
Но их ликование быстро угасло: следы привели к кирпичной стене.
– Мы в буквальном смысле уперлись в кирпичную стену, – констатировал Ангус, оглядываясь по сторонам.
– Не может быть. – Констанция простукивала стену.
– Я бы сказал, что именно так выглядит тайный ход. – Ангус подвесил фонарь на стропило, чтобы помочь жене в поисках двери. Через несколько минут Констанция надавила на один из кирпичей, дверь начала медленно отворяться, и они увидели лестницу. Констанция издала торжествующий возглас.
– Умно́! – воскликнул Ангус. Схватив фонарь, он заглянул в открывшийся проход, затем посмотрел на жену и поморщился. – Пойдем.
– Давай хотя бы дверь оставим открытой? Чтобы знать, куда возвращаться.
Констанция только что закончила читать «Бочонок амонтильядо»[30] и теперь сильно нервничала. Но Ангус уже углубился в темноту и не слышал ее. Констанция ступила на лестницу, надеясь, что в проходе чище, нежели на чердаке.
Ей показалось, что в какой-то момент они достигли поворота, но в коридоре было темно, и сказать наверняка она не могла. Потом была еще одна лестница, довольно крутая, и после какое-то время они пробирались по ровному ходу. Констанция могла бы поклясться, что в нос ей бьет запах земли. Спустя десять минут они наконец-то остановились перед низкой дверью. Ангус наклонился к ней, напрягая слух.
– Голосов не слышно, – шепотом доложил он. – Но какие-то звуки доносятся. Не пойму, что за шум.
Дверь сдвинулась вбок, и они вошли в какое-то помещение. Ангус сразу же ударился головой о потолок. Он помог Констанции пробраться через низкую дверь, и вдвоем они уставились на старинный камин, которого Ангус прежде никогда не видел.
– Где это мы? – спросила Констанция приглушенным голосом, продвигаясь по комнате. Похоже, они попали в какую-то очень старую кухню. Каменные стены, каменный пол, старая лежанка в углу. На столе – наполовину составленный пазл.
– Понятия не имею. По-моему, это чье-то жилище, – медленно произнес Ангус.
Он подошел к единственной двери, выглянул в маленькое окошко сбоку от нее и застонал. Констанция подскочила к нему и тоже посмотрела в окно. Она ожидала увидеть детей, но перед ней оказалось водяное колесо. Они находились на винокурне.
С каменным лицом Констанция посмотрела на мужа:
– Чем ты занимаешься целыми днями?
Миссис Макбейн и Хадсон вместе обследовали этажи с покоями Инверкилленов. Оба были уверены, что ничего там не найдут. Если бы потайная дверь существовала, ее бы давно уже обнаружили: комнаты ежедневно убирались с огромной щепетильностью и заботой. Миссис Макбейн пыталась смотреть на комнаты свежим взглядом, но это было трудно.
Сейчас они находись в покоях Ангуса и Констанции. Хадсон обыскал гостиную, миссис Макбейн – спальню. Она ничего не нашла. Ни за камином, ни за книжными шкафами. Внимательно проверила за шторами: вдруг не заметила кнопку или рычаг. Ничего. Миссис Макбейн двинулась в гардеробную Констанции.
В спальню вошел Хадсон.
– Я закончил. Если тут и есть тайный ход, я найти его не могу. – В комнате никого не было. – Миссис Макбейн?
– Я здесь, – отозвалась она.
Хадсон прошел через комнату, оглядывая стены – на всякий случай, вдруг заметит дверь. Убедившись, что таковой нет, он направился в гардеробную леди Констанции. Ему было неудобно входить в гардеробную леди, однако отчаянные времена требовали отчаянных мер. Только он зашел в гардеробную, миссис Макбейн открыла дверцу шкафа, и ее сбила с ног лавина туалетной бумаги. Хадсон расхохотался.
– Итак, давай начнем с детской и посмотрим, куда это нас приведет, – сказал Фергюс. – Элспет говорила, за классной доской есть потайная дверь.
Тайные ходы. Ева была заинтригована. Они подошли к классной доске и принялись обстукивать ее, пока Ева не заметила истертое пятно в самом низу. Она надавила на него, и доска беззвучно сдвинулась. Они стояли перед коридором со старыми железными жаровнями. Пол был каменный. За собой дети оставили цепочку следов из фантиков. Фергюс с Евой мрачно переглянулись. По крайней мере, они на верном пути.
Они пошли по дорожке из фантиков и вскоре уперлись в дверь. Толкнули ее и оказались в главном коридоре.
– Значит, от няни они сбегали сюда. А потом куда? Как выбраться из дома на улицу с третьего этажа?
– Здесь должен быть второй коридор.
Они дергали портреты и отворачивали коврики, но ничего не находили. И вдруг, опуская на место ковер, Ева что-то заметила – за ножкой столика, на котором стояла довольно безобразная ваза, прятался рычажок. Ева потянула за него. Панель отодвинулась, открывая перед ними металлический желоб. Они заглянули внутрь него, а потом посмотрели друг на друга.
– Ты же не думаешь… – начала она.
– Есть только один способ узнать.
– Я туда не полезу, – заявила Ева, – мы не знаем, где окажемся.
Фергюс сунул голову в люк и рассмеялся. Его смех отозвался эхом.
– На стене липкий отпечаток ладони. Пожалуй, надо посмотреть, куда это ведет. – Он спустил ноги в люк. – Пожелай мне удачи! – Фергюс скользнул вниз и скрылся из виду. До Евы донеслись глухой стук и чертыханье: должно быть, он приземлился. Она сомневалась, что готова последовать за женихом.
Фергюсу казалось, что спуск был долгим, с несколькими поворотами. Он не один раз ударился головой, прежде чем съехал в прачечную. Поднявшись с пола, он крикнул Еве, что цел, и пошел к двери на противоположной стороне помещения. Она вела на хозяйственный двор. Неудивительно, что никто не видел, как они сбегают, подумал Фергюс. Бесстрашные дьяволята. В душе он ими восхищался. Однако в прачечной детей не оказалось, ну а Ева, насколько он мог судить, следовать за ним не собиралась. Фергюс запер дверь и пошел по коридору. Минуя кладовую для варенья, он услышал – и готов был в том поклясться – хихиканье, но не мог сообразить, откуда исходит этот смех. Как же это бесило! Бедная Айрис! Ей приходилось целыми днями
