водитель не смог забить на его наличие на дороге, но не настолько, чтобы хоть у большинства пассажиров возникли хоть какие-нибудь подозрения.
Машина тронулся.
Ну что ж, рыба-карась, игра началась!
От нашего зигзага дороги до поместья Матонина ехать было минут, примерно десять. Очень длинные, почти бесконечные десять минут рева могучего двигателя и запаха солярки.
Водитель вел не особенно щадя своих пассажиров, что при такой машине с одной стороны понятно, проходимость у этого танка чудовищная, а запасу прочности подобных зверей в моем мире позавидовать может даже танк. С другой же стороны, было в таком пренебрежении к ухабам что-то неправильное. Что-то я не видел в этой версии Сибири всюду понатыканных автосервисом, в которых могут быстро и недорого починить подвеску. Да и с магазинами запчастей, которые здесь явно не производят, должны быть некоторые проблемы… Впрочем, справедливости ради, в моем мире самые отвязные водители были как раз в тех самых ебенях, в которые запчасти нужно на вертолете доставлять. И эта странная тема была мне категорически непонятна.
Все эти мысли настигли меня в тот момент, когда на особенно крутом ухабе с поворотом и подскоком меня чуть не сбросило. Причем, если бы я не удержался, то полетел бы как раз головой под правое колесо.
Фух.
Обошлось.
Не расслабляйся давай, Лебовский!
Машина остановилась, и ее залило ярким светом, потом луч сместился и снова стало темно. А потом снова стало светлее, чем днем.
Приехали. Группа встречи с прожектором.
— Эй, на башне! — заорал водитель. — Любимых гостей что ли не признал? Открывай ворота!
— …бу-бу…машины… бу-бу-бу… руки!
Сквозь шум незаглушенного мотора речь Бека на воротах мне было слышно не очень хорошо. Собственно, все, что я понял, это что говорит Бек, и что он не очень приветливый.
— Да ты охренел там что ли, хрен черножопый?! — а вот водителя мне было как раз отлично слышно.
— бу-бу-бу… приказ.
— Да бля, — водительская дверь открылась. У Матонина там в связи с недавними событиями усилили охрану? И что теперь? Обыск машины? Блин, хреново…
С собой у меня была пара гранат на случай, если придется уходить с шиком-блеском, но без шагохода. И нож. Разжиться пистолетом пока что не удалось, а дробовик… Ну и куда бы я его сунул? В любом случае, если меня вдруг заметят до того, как вокруг моего бренного тела будет полметра брони с ногами, это будет провал.
Я напрягся, вспоминая, что там по эту сторону ворот, чтобы в случае чего быстро нырнуть в какие-нибудь подходящие кусты до того, как часовой догадается выпустить по мне очередь из пулемета. Тут, конечно, и кроме меня есть гости, но что-то я вообще не заметил хоть какого-то беспокойства о возможных случайных жертвах.
— бу-бу-бу…кузове…бу-бу! — крикнул Бек с башни. Мимо меня протопали сначала одни ноги, потом вторые. Кажется, из ворот кто-то вышел, и они, вдвоем с водителем, пошли смотреть, что там в кузове. Они даже о чем-то говорили, но не орали, поэтому было не слышно.
Я скорее почувствовал, чем услышал, что в кузове надо мной происходит какое-то движение. Топают, перемещаются.
Потом все смолкло, ноги протопали обратно. Бек-проверяющий крикнул Беку на башне одно слово на незнакомом языке.
Заскрипели петли ворот.
Я перевел дух.
Внутри.
Машина остановилась, мотор замолчал.
Подо мной была уже знакомая зеленая трава ярко освещенной площади перед особняком Матонина. Только теперь в добавлению к свету вокруг еще и громко звучала музыка. Значит, кабель оперативно починили. Ну что ж, этого следовало ожидать…
Снаружи звучал какой-то вальс, мелодия такая очень-очень знакомая, и если бы я хоть капельку разбирался в классической музыке, я бы ее точно опознал. Штраусс? Дунаевский? А хрипящий матюгальник, из которого все это раздавалось, добавлял окружающему миру сходство с каким-нибудь городским парком во время праздничных торжеств. Ну, когда там собираются пенсионеры с добрыми лицами и кружатся под вот такой же романтично хрипящий вальс на танцплощадке, которую никто и никогда больше не использует.
Я слегка опустил руки, чтобы посмотреть, что происходит вокруг машины.
Кроме водителя с Киром, которые таскали бревно, в машине было еще человек семь мужиков, их ботинки сейчас топтались совсем рядом со мной. И еще было две пары босых ног. Явно женских.
— Как же я рад, господин Коровин, что вы смогли приехать! — разлился сахарным сиропом голос Матонина. Вот уж его я узнал бы среди множества других… Надо же, встречает прямо на парковке, гостеприимный хозяин уровня «бог»! И его ноги я тоже опознал — мягкие белые туфли с золотым тиснением и колышущийся над ними изумрудный шелк шароваров. Рядом с его ногами было еще две пары — маленькие почти детские ступни в расшитых цветными бусинами сапожках и здоровенные ножищи в армейских ботинках из грубой кожи. Вроде бы, не Ибрагим и не кто-то из Беков. Очевидно, тот белобрысый великан, кто бы он ни был.
— Я не смог бы пропустить такое мероприятие, господин Матонин, — отозвался незнакомый голос. — Кроме того, должен же я был познакомить вас со своей женой и дочерью…
Раздался дружный хохот, а потом сдавленное рыдание и мычание. Будто кто-то пытался кричать сквозь кляп.
— Ну чего ты так задергалась, еще же ничего даже не началось! — сказал господин Коровин. Шлепок по голой коже. Снова мычание и рыдание.
— По рассказам я представлял Ирину и Марину несколько… иначе, — задумчиво протянул Матонин, и белые туфли приблизились к двум парам босых ног. Две женщины были связаны вместе?
— За такой внешностью трудно разглядеть их змеиную сущность, верно? — Коровин расхохотался. И добавил уже серьезным тоном вполголоса. — Но наш уговор в силе?
— Не извольте сомневаться, господин Коровин, — сладкоречиво пропел Матонин. — Вы покинете мой дом стопроцентным безутешным вдовцом!
Снова хохот. Шлепок и задушенное рыдание.
Я заставил себя вообще не думать сейчас о предмете их разговора. Спокойно, Лебовский, прямо сейчас тебя не касается то, что мудаки вокруг с хиханьками-хахоньками планируют убийство двух женщин. Явно пленных и связанных.
— Кстати, господин Коровин, — отошедший на несколько шагов Матонин снова вернулся. Сейчас его ботинки стояли примерно в полутора метрах от меня. — Я вот что хотел спросить. А почему вы просто не избавились от ваших крокодилиц, раз они такие уж стервы? Нет-нет, я ни в коем случае не отказываюсь! Их участие придаст сегодняшним играм изысканность и остроту. Но все же…
— Репутация, господин Матонин, — сказал Коровин опечаленно. — Большинство моих партнеров — махровые подкаблучники. Им непременно захочется утешить несчастного вдовца, чье обожаемое семейство безжалостно задрал голодный медведь. Медведь же, все верно?
