можем приезжать, когда хотим… Мамочка, давай хотя бы попытаемся!
— Ничего у нас не выйдет, — сказала женщина. — Если вы правда хотите нам помочь, незнакомец, дайте мне нож!
Она была так убедительна. От ее слов веяло такой кошмарной безысходностью, что я уже даже почти потянулся к рукоятке ножа. Замер, когда коснулся оружия.
Что я собираюсь сделать сейчас? Я что, просто отдам им нож и уйду?
Окей, а что я МОГУ сделать? И могу ли хоть что-нибудь вообще?
— Мама, мамочка… — девочка снова тихонько заплакала. — Почему все вообще так? Это не должно быть так, совсем не должно… Пожалуйста, кто бы вы ни были, помогите. Убедите ее как-нибудь!
Голос девушки дрожал, иногда звучал громче, чем мне бы хотелось. Может привлечь чье-то внимание… В этот момент арена взорвалась воплями и аплодисментами. А у меня появилась идея. Я придвинулся к решетке вплотную.
— Постарайтесь сейчас внимательно выслушать то, что я скажу…
Глава 26. Шагай, Лебовский, шагай!
Рациональная часть моего внутреннего голоса покрыла меня матом за такой бессмысленный риск. Женщина права, у них действительно почти никаких шансов. Им должно ну ОЧЕНЬ повезти, чтобы они смогли не просто уцелеть в заварухе с участием шагохода, но и потом благополучно добраться до Томска. Может меня просто упоминание Томска размягчило?
— У меня мало времени, и чем дольше мне приходится вас уговаривать, тем меньше его остается, — сказал я. — Я оставлю вам нож. Но только если вы дадите одно обещание.
— Какое? — быстро спросила девочка, но я смотрел на ее мать. Лицо той было непроницаемым. Скорбные складки у губ делали его совсем уж траурным. Радоваться нечему, конечно, но, похоже, она упала духом. Тогда я посмотрел на девочку.
— Вы немного подождете, — сказал я. — Возможно, здесь скоро будет довольно шумно. Ваша клетка открыта, и вы сможете воспользоваться суматохой и сбежать.
— Но… почему здесь будет шумно? — бесцветным голосом спросила мать.
— Неважно, — отмахнулся я. — Вы обещаете не торопиться?
— А если они придут раньше, чем случится… не знаю что? — спросила мать.
— Меня не будет рядом, я не могу вам приказывать, — сказал я гораздо резче, чем мне хотелось. — Арина, я отдам нож тебе. Вручишь его матери, только в том случае, если у вас точно не останется шансов. Поняла меня?
— Да! — девочка подскочила к решетке и вцепилась в нее пальцами, глаза ее сверкнули надеждой.
— Держи, — я вынул нож, замешкавшись всего на полсекунды. Ровно столько мой внутренний голос пытался меня убедить, что я действую совершенно неразумно. Взял нож за лезвие, протянул его девочке. Она не выглядела бойцом, особенно сейчас. Ей, наверное, лет пятнадцать. Круглое еще очень детское личико, она невысокая и кругленькая, очень миловидная, таких еще называют «сдобными». Она выхватила у меня нож и отступила от решетки.
— Мне пора, — сказал я. — Дайте мне полчаса, хорошо? И здесь будет настолько шумно, что про вас могут просто забыть.
Под очередной взрыв аплодисментов я проскользнул мимо прохода, ведущего к воротам на арену к знакомой уже калитке. Двор перед жилым корпусом в этот раз был весьма оживленным местом. Трое мужичков вытащили под фонарь стол и играли в домино, несколько кумушек сидели неподалеку на скамейке. Ясно, прислуга отдыхает, пока у барина важное мероприятие. Наверняка это какие-нибудь чрезвычайно важные для обслуживания поместья, но совершенно незаметные люди. Ну, там, садовник, прачка, специалист по мелкому ремонту. Им явно было нечего делать на шоу. Вот они и развлекали себя сами, как могли.
На колоде для колки дров сидел молодой парень и перебирал струны обшарпанной гитары. Я стоял в густой тени барака, они меня не видели.
Теперь времени у меня особо не было, так что я, ничего не выдумывая, взобрался по кирпичной стене на плоскую крышу барака и просто прошел вдоль двора, не особенно опасаясь, что меня кто-то заметит. В каком-то смысле, это были понты. Всегда есть риск, что кто-нибудь задерет голову именно в тот момент, когда меня не будет скрывать тень дерева, например. Но после какого-то слишком тягостного разговора с женщиной из клетки, мне требовалось вернуть кураж и боевой настрой. Так что я обычным шагом прошелся по крыше, прямо над головами отдыхавшей прислуги, и никто из них, разумеется, не догадался оглянуться, прислушаться или присмотреться.
Действительно, ну что необычного может произойти на заднем дворе во время игры в карты и обсуждения свежих сплетен. Ну или что там они обсуждали?
Я соскочил с крыши и замер рядом с кустом. Дальше наступала терра-инкогнита, известная мне только со слов Гиены. Охраняемая терра-инкогнита. Вышка с пулеметом возле задних ворот, сторож и, возможно, патруль Беков.
Хотя патруля может не быть, может быть, как раз сегодня все Беки на представлении.
Досюда звуки доносились уже слегка приглушенно.
Еще один барак, рядом с ним — несколько мотоциклов. Освещение двора неровное — над входом в барак светится две тусклые лампочки, прожектор на вышке, луч которого направлен куда-то вниз и вбок. Не движется, то есть дежурный прямо сейчас его не трогает и занят чем-то другим.
Патрулей не было.
И вот он этот сарай, самый здоровый, я на него еще в прошлый раз обратил внимание. Если шагоход в принципе здесь есть, то он может быть только в этой циклопической постройке. Рядом с сараем — сторожка, похожая на уличный туалет. Специально, чтобы дозорный в ней мог находиться только стоя. Окно сторожки светилось, вопреки всем инструкциям. Сторож, разгильдяй такой, приволок на свой пост свечку и теперь предавался греху чтения. Ну или разглядывания похабных картинок.
С передней стороны сарая — здоровенные ворота, закрытые на слегка заржавевший амбарный замок. А в боковой стене — дверь нормальных размеров. Похоже, в нее тоже заходили редко. Я извлек свои импровизированные отмычки и склонился к замочкной скважине.
В ночной тишине замок оглушительно лязгнул, петли зашлись в ржавом скрипе.
Я замер и перестал дышать.
Если сейчас заверещит тревожная сирена, то действовать придется гораздо быстрее, чем мне бы хотелось. Или бежать.
Сосчитал до десяти.
Тихо.
Похоже, старый сарай скрипит так часто, что сторож уже давно не обращает на это внимания.
Выдох-вдох.
Я включил фонарик. В его тусклом свете кружились потревоженные пылинки. Луч скользнул по неровной металлической поверхности, тронутой пятнами ржавчины. Замер на табличке:
«Боевой шагоход „Гусак“
Модель 007/3
1957 год
Казенный Завод Военных Самоходов
Г. Мытищи, Российская Империя»
Охренеть.
На гуся, кстати, эта машина была совершенно не похожа. Скорее уж на страуса, который присел на корточки. Или… Да уж,
