class="p1">– Молодые люди, – негромко, но как-то увесисто, так, что не прослушаешь, заговорил Борис Евгеньевич. – К таким новостям маму нужно готовить. Так и до приступа недалеко.
Даня посмотрел на него, а потом на маму, округлив глаза.
– Мы что, вас напугали?
– Нет, Дань, все хорошо…
– А сам как считаешь? – влезла я. – Нужно хоть немного думать, что болтаешь.
– Вообще-то, – осторожно произнес Даня, – про то, что я бросаю спорт, сказала ты.
Мне словно вонзили в грудь нож.
– Все хорошо! – громче повторила мама. – Боренька, не волнуйся, я прекрасно себя чувствую и не замышляю никаких приступов. Так что там по поводу школы и твоих танцев?
– Я предложил Лайме открыть свою школу в Москве, – ответил Даня. – Если она выйдет за меня замуж.
– То есть это условие? – снова влезла я.
– Не то чтобы условие, просто по-другому не получится. Ты же не сможешь отсюда каждый день ездить в Москву на занятия.
– Почему не открыть школу здесь?
– Потому что там больше возможностей. Если все пройдет успешно, можно будет задуматься о филиале. Но с самой школой велика вероятность прогореть по полной программе.
– Со школой понятно, – вклинилась в разговор мама. – А спорт-то зачем бросать?
Даня посмотрел на меня, и не просто в лицо, а именно в глаза. Он не злился и не выглядел как человек, который отказывается от мечты.
– Чтобы преподавать, – сказал он. – И на спорт, и на школу времени не хватит.
А я смотрела на него и не верила – неужели он действительно может так считать? Неужели я со своей завистью здесь ни при чем? Или он специально хочет убедить меня, что я ни при чем, чтобы я не чувствовала вину перед ним и омерзение к себе самой?
– Даня, но ведь твоя карьера… – начала мама.
– На пике, – продолжил за нее Даня. – Да. И нет более подходящего момента, чтобы уйти красиво.
– Ты ведь занимался этим всю жизнь…
– И продолжу. Просто в другом качестве. Да и у меня снова нет партнерши, а я уже отчаялся кого-то найти. Мне ни с кем не танцуется. Кроме Лаймы.
– И тем не менее чемпионом мира ты как-то без меня стал, – сказала я.
– Стал, но с трудом. А теперь хочу с тобой вместе растить будущих чемпионов. Желательно таких, как Стас.
– Это который устроил пожар в школьном туалете? – спросила мама.
– Ага.
– Я от него без ума! – У Дани даже глаза заблестели ярче.
Я хотела что-то сказать, но мама вдруг взяла мою руку и стала рассматривать кольцо.
– Вот это да, – произнесла она, поворачивая мою ладонь к свету то одной, то другой стороной. – Потрясающе!
– Спасибо, – улыбнулся Даня так, словно сам его сделал.
– Надеюсь, это не то самое кольцо, с которым ты предлагал руку и сердце Ане? – спросила я.
Но мой плевок ядом прошел вхолостую, Даня даже не усмехнулся.
– Нет, не переживай. То она оставила у себя, я попросил не возвращать. Это свежее.
– Интересная история, – подал голос Борис Евгеньевич.
– О да, – сказала я. – Вообще, Даня приехал в Улинск знакомить невесту с отцом.
– Но все пошло несколько не по плану, – добавил Даня.
– Это еще мягко говоря.
– Насыщенная жизнь молодежи, – произнесла мама и улыбнулась своему доктору.
– А по-моему, – сказала я, не сводя с Дани глаз, – делать предложение двум женщинам в такой короткий промежуток времени – верх легкомыслия.
– Верхом легкомыслия было только первое предложение, – невозмутимо отозвался Даня. – На тебе-то я точно хочу жениться.
– На одной ты уже почти женился, – буркнула я.
Борис Евгеньевич вытаращил на нас свои огромные, как у филина, глаза под пушистыми дугами седых бровей.
– Но не женился, – сказал ему Даня с неловкой улыбкой. – Мы вовремя поняли, что не подходим друг другу.
– У Дани привычка бросать невест прямо у алтаря…
– Так! – Мама хлопнула ладонями по скатерти. – А ну оба поднялись и пошли за мной.
– Мам…
– Теть Вер…
– Оба! – крикнула мама, и мы поняли, что истощили ее терпение.
Она кивнула Борису Евгеньевичу и пошла на кухню. Мы с Даней – за ней, как в детстве, кожей ощущая близкую порку.
На кухне мама накинулась на нас разъяренной львицей.
– Вы что тут устроили? – шепотом ругалась она. – Сегодня такой праздник, к нам пришел гость, а вы тут отношения выясняете. Не стыдно?
– Мам…
– Тетя Вера! – оборвал меня Даня. – Ну пусть она скажет, что согласна выйти за меня, и я с ней вообще больше разговаривать не буду.
Мама несколько секунд смотрела на него молча.
– Даня, тебе сколько лет? – спросила она.
– Двадцать четыре.
– Ну вот и веди себя как мужчина в двадцать четыре, а не как мальчишка в девять. А ты! – Она посмотрела на меня. – Какая муха тебя под хвост кусает все время? Он бросил невесту, карьеру бросить готов, тебе и пальцем шевелить не надо, а ты тут устраиваешь черт знает что!
– Мам!..
– Теть Вер!..
– Так! – не дала себя перебить мама. – Я сейчас ухожу в комнату, а вы остаетесь здесь и разговариваете. Друг с другом! Я ваши жалобы слушать не хочу. Как к общему знаменателю придете – милости прошу в гостиную на новогодний ужин. А до этого времени – сидите тут!
Мама развернулась и, с хлопком закрыв дверь, ушла в гостиную.
– Как ты с ними! – послышался из комнаты восхищенный шепот Бориса Евгеньевича.
Потом мамин вздох.
– Налей мне, пожалуйста, – попросила она и сказала: – Ты их извини. Они сейчас оба напуганы. Столько лет дружить, а тут так внезапно понять, что, оказывается, всю жизнь друг друга любили. Это же тоже принять надо. Давай, дорогой, – произнесла она, и мы услышали звон бокалов.
Потом кто-то из них включил телевизор, их голоса слились с голосами героев какого-то фильма.
Я посмотрела на Даню. Он улыбался.
– Еще никогда я не был так сильно солидарен с твоей мамой. Только я-то уже отбоялся и жду тебя.
– Да уж, – усмехнулась я. – Тебе чего бояться? Ты просто отменишь свадьбу за два дня – и нет проблем.
Даня перестал улыбаться и посмотрел на меня серьезно.
– Я бы очень хотел, чтобы у нас с тобой, кроме нас, никого не было, никакого прошлого, – сказал он. – Если бы был хоть малейший шанс все переиграть без этой моей дурацкой свадьбы, я бы все изменил. Я бы даже твоего дубового Лешу стер, если бы только мог.
– Ты про него помнишь? – удивилась я.
– Говорю же – с радостью бы забыл, но увы. От прошлого так просто не избавиться. Как он, кстати, еще жив?
– Жив вроде.
– Ну, это ненадолго. А еще
