Прежде чем она успела что-то сказать, он подошел к прилавку и стал беседовать со скрипичным мастером, потом отсчитал четыре золотые монеты и подал торговцу.
— Нет, нет, ты не должен, — прошептала она, цепляясь за его рукав.
В ответ Гэрет улыбнулся.
— Теперь уже поздно меня останавливать, — сказал он, подавая ей инструмент.
Пораженная, она смотрела на скрипку, на полированное дерево, на изящный изгиб корпуса, на тщательно изготовленные лады.
И потом, не обращая внимания на целую толпу людей, смотревших на нее, она обвила шею Гэрета руками и разрыдалась.
— Иностранка, — услышала она голос скрипичного мастера, объясняющего кому-то ее необычное поведение.
— Чертовски глупо потратить свои деньги на это. Так бы я ответил, если бы меня спросили, — заявил Стюарт.
— Но тебя никто не спрашивает, — весело ответил Гэрет.
Кристиана сидела на краю пустой повозки, скрипка лежала у нее на коленях. Глаза ее сияли от счастья, волосы выбились из косы. Туфли она сняла, и они лежали на соломе.
— Может быть ты научишься играть что-нибудь веселое, — предложил Стюарт, — что-нибудь вроде «Сэлли, что живет на нашей улице» или «Жена кузнеца».
— Ты обыватель, — заметил Даниэль, — а мне очень нравится музыка, которую играла Кристиана.
— За эти деньги можно было бы купить лошадь, — сообщил Джеффри.
— Это идея. Я могу забрать у тебя скрипку и вместо нее купить тебе лошадь, — предложил Кристиане Гэрет.
Она вскрикнула от ужаса и крепко прижала к груди свою скрипку.
— Даже и не говори такого, — закричала она, — даже и не думай.
Гэрет весело посмотрел на нее.
— Ты уверена?
Как было бы хорошо, если бы они были одни. Она бы поцеловала его.
— Я пойду выпью пинту эля, — заявил Ричард с удовольствием осматривая пустую повозку. — Кто со мной?
— Меня это устраивает, — подхватила Полли, — сейчас наступит мое самое любимое время на ярмарке. Скоро начнутся танцы. Я очень люблю танцевать.
— Я умираю от голода, — объявил Гэрет. — Там один парень продает жареных утят. Это на том конце поляны. Кто со мной?
Кристиана выбралась из повозки, прикрыв свою скрипку одеждой и соломой.
— Ее никто не украдет? Как ты думаешь?
— Нет, — ответил Ричард, — кому она нужна? Если бы это была лошадь или еще что-то ценное…
— Не говори чепухи, — ответила она ему. — Ты просто не понимаешь ее ценности.
— Вы только послушайте, — заявил Ричард, — ее величество говорит мне, что я не знаю цену деньгам. Гэрет достал скрипку и смычок и взял их под мышку.
— Я возьму ее с собой, чтобы ты не волновалась. Даниэль тоже последовал за ними в поисках жареных утят.
— Везде так вкусно пахнет, — заявила Кристиана, — должно быть я тоже умираю от голода. Мне даже показалось, что я чувствую запах кофе.
Гэрет остановился и стал принюхиваться.
— Да, действительно, пахнет кофе. Ты хочешь кофе?
— Больше всего на свете.
— Тогда пошли сюда.
Он взял ее за руку и повел через толпу мелких торговцев и купцов, которые уже начинали упаковывать свои товары, готовясь к закрытию ярмарки.
— Мне кажется это там, рядом с булочниками.
— Тебе хорошо? — спросил ее Даниэль, когда они шли по многолюдной зеленой поляне.
Кристиана взглянула на него и на Гэрета. Братья шагали слева и справа от нее, их волосы отливали красным цветом в лучах заходящего солнца, их зеленые глаза смотрели на нее.
— Мне кажется, что я еще никогда не была так счастлива. Никогда. У меня есть сад, полный цветущих роз. У меня есть собака. У меня есть друзья. У меня много еды. И у меня есть скрипка, на которой я могу играть. О чем же еще я могу мечтать?
«И мне кажется, что меня любят, — молча добавила она, — и я чувствую себя в безопасности». Жизнь во Франции была в далеком прошлом, это был другой мир. Она вдруг поняла, что ее перестали мучить ночные кошмары. Когда же они прекратились? Она попыталась вспомнить, когда в последний раз видела во сне революцию? Это было в тот день, когда она начала работать в саду, в ту ночь в домик к ней пришел Гэрет, и она сама попросила его заняться с ней любовью. Наверно, его нежные руки и добрые ласковые слова изгнали демонов из ее ночных сновидений.
— Ты такой хороший, — вдруг сказала она ему, хотя и не собиралась произносить эти слова вслух. — Ты так добр ко мне.
Гэрет удивленно взглянул на нее, явно довольный ее словами. Он улыбнулся ей нежно и смущенно.
— Разве я могу относиться к тебе по-другому?
— Ну это уже слишком, — сказал Даниэль, — неделями вы ворчали и подкалывали друг друга, а теперь вы только и заняты тем, что воркуете, как голубки и вздыхаете. Как говорил Вергилий…
— Все это чушь, — воскликнула Кристиана.
— К черту Вергилия, — сказал Гэрет.
Даниэль принял притворно-оскорбленный вид, и они рассмеялись. Но вдруг ухо Кристианы уловило в толпе знакомый голос. Она замерла.
— …au charme vicillot.C'est bon, n'est pas[22].
Гэрет поднял голову и посмотрел через толпу.
— Ты же не собиралась сегодня разыскивать мадам Альфор, — тихо сказал он. — Думаю, что это она, там, у булочной.
— Где, где? — взволнованно спрашивала Кристиана. Она приподнялась на цыпочки, стараясь смотреть поверх толпы, хватаясь рукой за рукав рубашки Гэрета.
— Вон там, в экипаже. Смотри, — он взял ее за талию и легко приподнял. — Вон там. Видишь ее?
Кристиана смотрела во все глаза. Да, это была мадам Альфор и граф Дю Бретон. Они сидели в открытом экипаже.
Как странно они выглядели среди толпы просто одетых деревенских жителей в своих расшитых щелках и кружевах с напудренными волосами. На мадам Альфор была шляпа, украшенная цветами из шелка, и плюмаж из страусиных перьев. Ее белое лицо было защищено от солнца тонкой вуалью.
— Ты хочешь пойти поговорить с ними? — спросил Гэрет.
Кристиана крепко обхватила его за шею.
— Я должна. Это будет просто неприлично не подойти к ним.
Как странно было после всего, что произошло, снова увидеть кого-то из Версаля. Мадам Альфор нисколько не изменилась. Казалось, что она совсем не пострадала от революции. Как будто время просто остановилось для них, а их самих каким-то волшебным образом просто перенесли из того мира в этот.
Мадам Альфор смеялась над тем, что говорил ей граф и махала своей красивой рукой в кружевной перчатке. Потом она наклонилась, чтобы принять чашку кофе от кого-то, кто стоял рядом с экипажем…
Это был стройный мужчина. Его светло-каштановые волосы были заплетены в аккуратную косичку и завязаны со вкусом подобранной черной лентой. На нем был сюртук лазурно-голубого цвета с филигранными серебряными пуговицами и аккуратно завязанный белый галстук.
