— Звучит как-то… — Рэм не смог подобрать нужное слово, чтобы выразить свое отношение к рассказу.
— И они победили, — Кевин продолжал говорить. — Кровавые Земли подчинились Густаву. Псоглавцев загнали в Туманные горы. Крысолюды спрятались в глубоких норах. Демонические врата запечатали. Установили границу с Баронствами. Подписали контракт с Гильдией. Отбили атаку Империи и провозгласили мир на вечные времена.
— И на этом все? — разочарованно спросил Рэм. Он не ожидал, что история так просто закончится.
— Не все, — Кевин покачал головой. — После образования княжества в ватаге Густава начались склоки, и она разделилась. Часть пошла за Густавом, а часть — за его противником.
— А как звали противника? — насторожился Рэм. Неужели он набрел на нужную информацию?
— К сожалению, этого никто не знает, — одной фразой Кевин развеял надежды Рэма. — Все источники о Распре уничтожены. И кто из ватажников на чьей стороне воевал, понять невозможно. Густава убили. Его ближних помощников — тоже. Среди погибших была и Хайя. Из первых ватажников остались единицы, и они, ясное дело, делиться информацией о Распре не спешили.
Кевин помолчал немного, а потом ехидно поинтересовался:
— А с чего тебя Хайя аль-Курси так заинтересовала? Ее существование, если честно, под большим вопросом. Источников мало. Больше легенд и сказаний, чем фактов и документов.
— Нууу… — протянул Рэм. — Сказания. Легенды. А ты знаешь, что капитан Зиверс является ее внуком?
— Не может быть, — изумился Кевин. — Ты шутишь.
Он уставился на воина:
— Или не шутишь? Откуда узнал?
— Откуда узнал, говоришь? — переспросил Рэм. Он несколько мгновений разглядывал алхимика, а потом выложил все, что знал: и про Шутника, способного менять имена; и про демонолога, заманившего Неудачников в ловушку; и про господина Брейка, чей уровень казался невероятным и внушал ужас; и про таинственное наследие Хайи аль-Курси, которое Джейл Брейк стремился уничтожить; и про черту, которую получила Мичи, ответив на пять несложных вопросов; и про то, что мошенница рассказала, о том, какие именно люди поучаствовали в убийстве демонолога; и про то, что Ланс пытается добиться княжеской аудиенции. Рэм не скрывал ничего.
* * *
Кевин оказался внимательным слушателем. Он не торопил, не вставлял ненужных фраз, не зевал, не пытался изучать потолок, не вслушивался в шум и грозные крики, послышавшиеся за пологом. Кевин молчал, и чем больше он слушал, тем холодней становились его голубые глаза.
— Я не сталкивался с таким, — произнес Кевин, как только Рэм завершил рассказ. — Кое-что слышал о чертах, с помощью которых можно делиться опытом. Но о чертах, скрывающих свое описание, раньше не слышал.
Кевин подумал немного и добавил:
— Ваш лидер прав. О том, что случилось с вашей подругой, лучше не рассказывать никому. На твоем месте я бы приглядывал за ней. Кто знает, как эта черта со временем подействует на нее. А я… Я попробую поискать информацию. Скорей всего в городской библиотеке ее не найти. В княжескую меня пока не пустят, тем более туда хочет пробиться ваш лидер. Он прав: нужно как можно скорее донести до князя, что проблемы серьезны, и их не удастся пересидеть за каменными стенами.
Кевин яростно впился в подбородок рукой, расчесал его до красноты и снова начал говорить:
— Мое вмешательство может испортить планы вашего лидера, так что попробую пойти другим путем: частные коллекционеры и Имперские книгочеи. К первым я пойду сам, а ко вторым… — алхимик посмотрел на Рэма. — Ты же не против? Я отправлю письмо Хейтеру, и он аккуратно поспрашивает нужных людей в Империи. Сам понимаешь, времени все меньше и меньше, но действовать все равно нужно осторожно.
— Не против, — согласился с планом Рэм. — А я буду следить за…
Договорить он не успел.
Полог откинулся, и в кабинку ворвалась та самая девица, чей конь каким-то чудом не растоптал Ланса. Эрмена Моро была хороша. Длинные распущенные волосы темно-медового цвета струились по круглым плечам. Черные кожаные лосины изумительно обтягивали точеные ножки. Из-под распахнутого короткого кафтана выглядывала кружевная рубаха. Ярко-синие глаза горели огнем. Лицо красил румянец. Даже выражение ярости, которое, казалось, никогда не покидало Эрмену Моро, придавало ей еще больше очарования. Но стоило ей увидеть Рэма и открыть рот, как очарование стремительно скрылось вдали:
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Опять ты, жалкий смерд! Ничтожный червь под моими ногами! Брысь отсюда, свиной недоносок. Да чтоб тебя отдали солдатам, как последнюю портовую шлюху!..
— Госпожа Моро! — за ее спиной суетился хозяин. — Кабинка занята! Прошу…
— У меня здесь встреча! — Эрмена переключилась на него. — И мне плевать, что какие-то больные крысы решили занять мое место!
Проклятия и ругательства сыпались из ее красивого рта без удержу. Хозяин пытался возражать, но все попытки приводили лишь к тому, что слов становилось больше, а громкость повышалась. Судя по всему, госпожа не терпела, когда ей пытались перечить:
— Палок ему! Выдать ему палок! Да как он посмел!
За спиной хозяина подвальчика возникли безмолвные телохранители женщины и…
— Госпожа Моро! — Кевин поднялся.
Серебряный кругляш звякнул о стол. Голос алхимика прозвучал негромко, но Эрмена услышала его и обернулась. Возможно, она собиралась покарать еще одного человека, что посмел перечить ей. Возможно… Узнать, что именно хотела сделать Эрмена Моро не удалось. Увидев Кевина, она стихла и побледнела.
— Я слышал, — голос алхимика звучал ровно, — что мое последнее зелье очень понравилось Вам, госпожа Моро, а Вашему мужу — в особенности. Знаете, был очень рад это услышать. Всегда готов Вам угодить.
Слова алхимика вогнали Эрмену Моро в краску.
— Пойдем, — Кевин тронул Рэма за плечо. — Больше нам нечего здесь делать.
* * *
Солнце скрылось за горизонтом, и тьма начала захватывать город. Воин возвращался домой. У ворот дома скучал гонец в ярких одеждах с княжеским гербом на спине.
— Вы не Ланс Штормайер? — гонец с надеждой посмотрел на Рэма.
— Увы, — Рэм покачал головой. — Если хотите, могу ему передать…
— Нет! Сказано лично в руки!
— Ну в руки, так в руки, — пожал плечами Рэм и направился в дом. Гонца тоже можно понять. Магическая печать на княжеском послании каким-то образом определяла, кому передается письмо и в зависимости от важности послания действовала по-разному. Например, если письмо с печатью «лично в руки» попадало в руки к человеку, не указанному получателем, то оно взрывалось и хорошенько прожаривало любителя читать чужие письма.
На кухне Рэм обнаружил Йерка, Лианга и Мэри Сью. Мичи еще не вернулась. Йерк, позабыв об испорченных бумагах, перекидывался с Лиангом в кости, а Мэри Сью увлеченно пересказывала слухи, бродившие по городу.
Самым важным слухом являлся слух о турнире по игре в кости (Лианг с Йерком как раз решили подготовиться к нему получше). Он начинался через несколько дней, но многие игроки не собирались в нем участвовать из-за того, что имя победителя известно заранее.
Вторым по важности слухом являлась информация о Знамении. А это означало, что в самое ближайшее время небеса распахнутся и звездный дождь оросит землю, породив новых Небесных Детей.
В третьем по важности слухе упоминался новый посол Империи, прибытие которого в Борнингене ожидали со дня на день. Говорили, что имперскую дипломатическую службу не удовлетворяла работа старого посла (слишком уж нерешителен, нетороплив и безынициативен), и его собирались заменить на молодого и амбициозного. Эта замена могла не самым лучшим образом повлиять на взаимоотношение Истрии с Зимовией.
Не обошли слухи и таинственную лавку на Торговой площади, открытие которой безбожно задерживалось. Слухи винили княжеских магов: мол, они пока не оценили все товары, что планируются к продаже.
В слухах упоминалась и огромная банши, живущая в развалинах старой башни неподалеку от столичных стен. Ее угрожающий вид и безумный ор про какого-то погибшего монаха так перепугали двух случайных охотников, что они аж поседели.
