А если бы не завершили? Что было бы, победи вдруг Серес? Он бы развалился на множество независимых враждующих государств, наподобие тех, которые упоминает наркоман Мшэй? Или вся планета бы сейчас просто разговаривала на языке сересов, писала иероглифами и жила в мире?
Нельзя уверенно ответить ни на один этот вопрос. Могло ли быть лучше? Не знаю. Было бы хуже? Возможно, не уверен. Но я искренне рад, что живу в этом мире. Я никогда не голодал, не страдал от смертельных болезней, я уверен в завтрашнем дне и в светлом будущем. И я верю в то, что я делаю…
Глава 23
Нет ничего более временного, чем постоянное. Ведь так ли нам нужны традиции в современном мире? И что считать традициями, а что — рациональным подходом? Тысячелетиями дети воспитывались в семьях, их перспективы, судьба и дальнейшая жизнь были весьма предопределены. Тысячелетиями мы верили в придуманных людьми Богов, замедляя научный и технический прогресс, вкладывая средства в строительство величественных пантеонов, а не фабрик и академий.
Возможно, мы и сейчас во многих вещах заблуждаемся. Например, я не знаю, так ли нужны состязания в легионе. После реформ Гая Августа Оптимума в легионах, расквартированных в негражданских городах, зародилась традиция — за неделю до Дня Единства между всеми бойцами проходили рукопашные поединки с целью определить сильнейшего. Всё это занимало четыре дня, многие легионеры получали травмы, временно выбывали из строя, иногда и ещё хуже.
Практику поголовных рукопашных боёв свернули решением сената восемьдесят лет назад. Вероятно, и командующие легионов на тот момент были не против. Однако обычным легионерам такие меры дико не понравились, поэтому сенат пошёл на некий компромисс: только первые центурии легионов могли проводить поединки на скутумах с условием использования тренировочной защиты. Заместителям деканов первой центурии разрешили полноценный рукопашный бой, но тоже с защитой. А деканы соревнуются в стрельбе. И длится это всё не четыре дня практически без перерыва, а всего лишь один, но тоже ровно за неделю до Дня Единства.
Хорошо ли, что отменили традицию всеобщих боёв? Конечно! Здоровье стоит важнее развлечений и бахвальства! Да и финансы на лечение тратить не приходится… Сейчас же никто (почти никто) не травмируется, всё выглядит вполне цивилизованно и современно. Только я не уверен, что наши потомки не будут считать наши сегодняшние поединки варварством, как и мы сейчас думаем про поединки век назад…
— К сожалению, всеобщие бои отменили, — говорил декан перед строем. Ну, не все считают это варварством, согласен. — Однако боец первой центурии, одержавший победу, нарекается первым легионером и считается сильнейшим во всём легионе. К этому титулу прилагается сто тысяч денариев от легата.
Приятный приз. Эх, если бы я победил, то половину отдал бы в фонд первого центуриона, а половину вложил бы свой контуберний.
— Сначала постреляют деканы, затем мордобоем займутся заместители, вы же будете закрывать сегодняшние соревнования, — рассказывал Аякс, вальяжно прохаживаясь по коридору. — Вначале пройдут бои внутри контуберния, затем уже между победителями первого этапа. Короче, в финал пройдёт Рикс и его потенциальная жертва. И если вы считаете, что у вас есть силы победить этого титана, то деритесь, что есть мочи. В противном случае, не отнимайте энергию у нашего бесспорно сильнейшего бойца.
Декан не назвал моё имя, но посмотрел ровно на меня. Фактически он предложил контуберналиям поддаться мне в поединке. Я мог бы разозлиться, но я более чем понимаю столь мудрый подход. Если я потрачу все силы на победы в отряде, то вряд ли смогу противопоставить что-то чемпионам других контуберниев. Да и сомневаюсь, что тому же Риксу кто-то из своих будет вставлять палки в колёса.
— У нас есть шансы уделать этих зазнаек, — всё напутствовал нас командир, продолжая сверлить меня взглядом. — Докажите, что вы чему-то научились, что не просто так умирали на моих тренировках! Докажите самим себе, что вы чего-то стоите! За Республику!
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— За Республику! — в едином порыве ответили мы, собираясь выдвигаться на форум лагеря. Стрельбы сегодня проводятся под открытым небом, бои замов — на матах в помещении, а вот поединки легионеров будут проходить в Большом зале прямо на сцене, там соберётся половина всего легиона. Давненько у меня так коленки не дрожали.
— Марк, — окликнул меня заместитель декана Влас, когда мы вышли из здания. — Аякс не любит этим хвастаться, но когда ему было двадцать шесть, он служил на севере Новой Европы. Тогда он был простым легионером первой центурии. И он заслуженно стал первым легионером, победив всех соперников в поединке на скутумах.
— Ого, — удивился я скорее потому, что раньше не мог себе представить Аякса простым легионером.
— Через два года, когда он стал уже заместителем декана, он победил всех своих соперников в рукопашном бою, — продолжил рассказ друг декана.
— Аякс могуч, я в его способностях никогда не сомневался, — с искренним уважением ответил я.
— И он считает, что у тебя есть реальный шанс на победу, — почти шептал мне в ухо Влас, видимо, чтобы сам декан не услышал. — Я тоже так считаю. Надери им жопы.
— Постараюсь, — улыбнулся я, но на душе стало ещё неспокойнее. Когда в тебя никто не верит, то как-то легче жить. Проиграл? Ну, ладно, зато других не разочаровал. Но теперь я могу подвести и моих командиров, и контуберналиев. Постараюсь избежать этого. Всеми возможными силами и средствами…
Аяксу бы сейчас скутумом махать или кулаками, а не вот это вот всё. Декан всегда негативно отзывался об огнестрельном оружии, он даже как-то сказал, что от огнестрелов нужно избавиться во всём мире. Поэтому нет ничего удивительного, что прекрасный стрелок, одержимый барабанниками, и по совместительству первый декан Ганг легко обошёл Аякса в стрельбе, как и всех остальных своих соперников.
Однако абсолютно удивительный для меня результат показал Влас, несмотря на свои «хорошенько за сорок». Наш второй командир с трудом дошёл до финала, где встретился с заместителем декана первого контуберния. Влас сражался до последней капли сил, но не смог одолеть своего противника. Впрочем, наши бойцы встретили его бурными хлопками и подбадриванием. Лучшему проиграть вообще не стыдно.
За «первыми» осталось две победы, но решающая битва впереди. В Большом зале присутствуют все центурионы, префект легиона и даже сам легат. И, разумеется, ещё две тысячи легионеров. Такого стресса я, пожалуй, никогда ещё не испытывал. При подавлении бунта ты чувствуешь плечо товарища рядом, но сейчас ты один. При вручении гражданства на тебя не смотрит такое количество глаз. Хотя гражданство кардинальным образом меняет твою судьбу, а здесь ничего не решается. Максимум — дадут бесполезный титул и «горсть золотых». Мне нужно взять себя в руки…
— Давай только не очень сильно, один удар по щиту, — взмолился Тит, так как он был моим первым соперником. На сцене разложены синие маты с пятью относительно небольшими красными квадратами. Именно на них будут проходить поединки. Упал или заступил за квадрат — проиграл. Правила более, чем просты.
Пока я пытался собраться, чемпионы первых восьми контуберниев уже успели определиться. Да, это слегка так нечестно, что у последних контуберниев будет куда меньше времени на отдых. Зато и огонь битвы погаснуть не успеет.
— Я же обещал не подвергать тебя опасности, — похлопал я друга по плечу. Мы заняли наше поле боя. Рядом стояли ещё три пары наших контуберналиев.
— Бой! — скомандовал первый центурион Гай Гракх.
Один удар, точнее даже толчок ногой по скутуму, и мой друг на матах. Тит весьма ловок в поединках, а последнее время и находчив, чего только стоит его недавняя победа над ветераном первого контуберния, но сейчас всё решает грубая физическая сила и мышечная масса. В этих квадратах нет места для манёвров.
Следующим я вышел против Авкта, который вывел из строя Массиниссу.
