порожняк. Удар был такой сильный, что порожние полувагоны, оказавшиеся между молотом и наковальней, подпрыгнули вверх. А вот завершился этот прыжок ударом автосцепки в котел цистерны. Нокаут! Мощная струя сжиженного газа ударила как из огнемета и тут же воспламенилась, довершая аналогию. Огнемет емкостью шестьдесят тонн работал в направлении прилетевших вагонов, огненные брызги разлетались в разные стороны.
Честно скажу, если бы в голове у меня была полная картина ситуации, я не знаю, что бы сделал. А так я просто забежал на пост, схватил рацию, нараздавал дополнительных команд и поскакал в эпицентр пожара. Катастрофа сама себя не предотвратит. А на месте всё оказалось не так радужно, как представлялось мне с третьего этажа поста. Хотя бы потому, что на тридцатом пути стояли вагоны с углем и уже начинали гореть. А на тридцать втором — восьмиосные цистерны с бензином. Ё-моё! Мало было семи цистерн с горючим газом, каким-то нехорошим чудом в эпицентр пожара попал целый наливной состав с бензином. Как так, почему именно на этом пути, почему каждая по сто двадцать тонн груза?! Почему такая задница образовалась в центре города, не спрашиваю — город вырос вокруг станции.
— Горящую бочку закрепили, срочно отцепляйте и угоняйте группу вагонов с бутадиеном, пока не рвануло!
— Пётр Семенович, пока не получается! Составитель дернул состав, но от волнения забыл башмаки из-под вагонов убрать. Поспешил.
— И что? Осаживайте состав с башмаков и снимайте!
— Башмаки приварило к рельсам, тянули сильно от испуга. Сейчас нашли лом, отбиваем.
— Блиииин! Быстрее, пока не рвануло! С тридцать второго пути когда заберете бензин? Он уже горячий…
— Локомотив ищем, скоро. На вас подаем пожарный поезд, командуйте им.
Я оглянулся, в нашу сторону со стороны горки ехал вагонами вперед пожарный поезд — цистерна с водой, вагон-насосная с пеногенератором и пассажирский вагон с личным составом. Чтоб подавать команды движенцу не обязательно иметь какой-то прибор, были бы руки и умение, так что всё в моих руках. Стоп, у меня же рация есть! Поезд поставили на тот же тридцать первый путь, где и начался пожар.
— Кто командует ликвидаци… О, Петя! Привет! Давно не виделись! В подбежавшем начальнике пожарного расчета я узнал Витю — любителя песен под гитару и стильных пиджаков, с которым познакомились на дне рождения Валеры Старцева.
— Я командую! Давай воду на цистерны с бензином, пока не воспламенились!
Виктор без спешки подошел к монструозного вида цистерне, от которой поднимался еле видимый пар, и приложил ладонь.
— Не, пока не рванет, меньше пятидесяти градусов, отвечаю. Сейчас еще водичкой прольём, нормально будет. Вы лучше оттащите те вагоны, которые с газом.
— Да, уже занимаемся. Вот-вот.
К горящей цистерне в полуприседе уже бежал составитель, вот он взялся отцеплять её, командуя по рации машинисту. Еще минута, группа вагонов, включающая шесть потенциальных бомб покатились куда подальше от очага. Замечаю вокруг себя новые лица, на лицах готовность помогать. Время — почти двадцать часов, уже начался пересменок, по идее, старая смена должна была сдать дежурство и уйти переодеваться. Но по какой-то неведомой мне причине все остались на своих рабочих местах. Почему-то вся старая смена посчитала зазорным уйти с парка до окончания острой фазы борьбы с огнем. Это у них боевое братство в такой форме проявляется?
— Пётр Семеныч, мы сцепились с бензином! Тащить можно?
— Пожарных отогнал, шланги выдернули. Вы башмаки снять не забыли?
— В этот раз нет.
— Тогда тащите! По парку объявите, и пусть все посторонние отойдут. Хотя… если полыхнет, всем хватит.
Очень хочется верить, что белый дымок от бензиновых цистерн — это пар, а не дымление перегретых поверхностей. Пожарные расчеты продолжали заливать пеной пробитую цистерну, до полыхающих вагонов с углем руки пока не доходят. Едкая вонь, как мне доложили, это запах от горящего крытого вагона со стиральным порошком. Когда, наконец перестанут делать обшивку вагонов из досок?! Почему стиральный порошок горит? Что будет, если люди надышатся этим едким дымом? Решено — его тоже тушим в первую очередь. Тем более, что открытое пламя над бутадиеном уже не видно.
Начальник станции нашелся и пришел на парк С уже к концу мероприятия по спасению города от гибели. В лучах прожекторов парк смотрелся весьма эпично: перекрученные рельсы, горящая кое-где земля, чадящие вагоны с углем, превратившиеся в гигантские мангалы, застывшая посреди всего безобразия цистерна с пробоиной в торце. Цистерну окончательно затушили, она даже начала покрываться полоской изморози. Это результат испарения газа, его температура кипения всего четыре градуса по цельсию, сейчас ничто не мешало бутадиену улетучиваться через пробоину. Кстати, из него искусственный каучук делают.
— Ты чего такой веселый? — первый вопрос от начальника.
— Так здорово же! Все живы, пожар ликвидировали.
— Что, всё так плохо было?
— Николай Николаич, не сейчас. Дай выдохнуть.
Глава 24
Отдыхать не работать
За что я люблю своих коллег, так это за сдержанность. За суровую мужскую сдержанность, проявляемую железнодорожниками независимо от пола. Это я к тому, что история с пожаром на станции окончилась довольно странно. Нет, был разбор, приехали какие-то люди, собирали объяснения со всех причастных. Как мне потом рассказали, дежурному по горке даже смогли объявить выговор «за необеспечение безопасности движения при роспуске вагонов».
Я в это самое время находился в очередном, вернее первом отпуске. Буквально на следующий день после аварии Шафорост оформил приказ о предоставлении заслуженного отпуска, мне выдали из кассы отпускные, а начальник чуть не на пинках услал меня по горящей путевке в подмосковный пансионат «Березовая роща». А как же бархатный сезон, Ялта, теплое море и фланирующие дамы, скучающие по сильной руке? Где всё это? А вот нет, горящая путевка была только в Подмосковье.
— Фролов, запомни, у тебя плановый отпуск, ты эту путевку месяц назад взял, дико мечтал съездить послушать шум берез на берегу Москвы-реки.
— Вот прямо мечтал?
— Вот прямо. А объяснительные писать и на разборе отвечать на каверзные вопросы ты не мечтал. И по телефону из пансионата на станцию ты звонить не собираешься, некому тебе звонить. Самое мерзкое, что ты ж даже никому не сказал, куда поехал.
— А путевка?
— А путевок у нас в профкоме не было, ты её в НГЧ взял, в дистанции гражданских сооружений, там никто ехать не захотел по осени в «Березовую рощу».
— Как я понимаю этих «никто», я бы и сам выбрал что-то другое.
— Ты всё понял?
— Всё. Только график дежурств комсостава переделайте, раз я давно отпуск планировал.
— Молодец. Вали уже. У
