платформ сразу, значит они в достаточном количестве появились на нашем отделении. То есть, я вообще не имею права с вас брать за них деньги. Только точечно, только при условии, что их нет в доступе, только по десятке. Кстати, половина уходит на организацию ремонта.
— Я понял, Пётр. А еще такой вопрос. Моё начальство просит расписку за получение. Они хотят быть уверены, что я не оставляю деньги себе.
— Ха-ха-ха-ха!!! Рафик, идите вы со своим начальством знаете куда?!
— Всё, я молчу! Был не прав.
— Ладно, приму как шутку. Еще вагоны нужны?
— Очень нужны! Я узнавал, платформ нет и не предвидится. На вас одна надежда.
— Постараюсь родить еще какое-то количество. А вы говорите «много». Много не будет, это я точно знаю.
— Кстати, Пётр, у вас такое хорошее чувство вкуса и такая деловая хватка… А квартира выглядит более, чем скромно.
— Служебная. Дали пару месяцев назад, еще не занимался.
— Тогда вопросов нет. Я уверен, что к зиме она будет выглядеть совсем иначе, наше сотрудничество этому поможет.
Глава 23
Горячий сентябрь
— Петь, я что вчера по телевизору увидела!
— Слона?
— Да ну тебя. По местному начали показывать передачу «Хорошие новости».
— И…
— И там указан автор идеи П. Фролов. Я подумала, может это ты? Из тебя вечно лезет такое… И инициалы совпадают.
— Какое из меня лезет?
— Неожиданное.
— Угадала. Идея моя.
— А как ты там оказался? Где телевидение, а где ты.
— Пришел к редактору, познакомился, пообщались за перспективы, обсудили новые веяния. Между делом придумали передачу. Так это обычно и происходит.
— Что, ты просто так заявился в редакцию и сказал «Здрасьте, я Фролов»?
— Да, Лена. Именно так это и работает. А если ты думаешь, что кто-то ходит по дворам и выискивает людей с идеями, то сильно ошибаешься. Всяк талант пробейся сам.
— А как же то четверостишье, что «…Талантам нужно помогать, бездарности пробьются сами».
— Ты сначала докажи, что талант, а уже потом кто-то может захотеть тебя поддержать. А может не захотеть. В любом случае — сначала инициатива и демонстрация своего незаурядного дарования, а потом всё остальное. Кстати, как твой бизнес, идет?
— Да, с некоторых пор достаточно хорошо. Клиентура подтянулась такая… более солидная. И все хотят «изюминку», никому не хочется как у всех, зато многие хотят как у тебя.
— Ха! Значит, скоро у всех будет «не как у всех». Так это и происходит обычно. Как только все оказываются одеты в одинаковые ультрамодные новинки, появляется что-то совсем новое, и толпа опять бежит за эксклюзивностью. Моде безжалостна к своим адептам.
— Философ доморощенный. Ты не понимаешь, целая индустрия моды на этом кормится.
— Я не понимаю? Это даже смешно.
— Ну хорошо, ты понимаешь. А скажи, где ты купил такой необычный топчан? Еще и с кожаной подвеской.
— Где купил? Сделали на заказ.
Да, топчан был отличный, по специальному заказу собранный в нашей мастерской на Сортировке. Ясеневые доски, найденные в штабеле, как следует отстрогали, отшлифовали, собрали по моему эскизу что-то вроде лавочки, а потом обработали морилкой и лаком. И да, сиденье на этом топчане было из переплетенных ремней крепкой кожи. Я такой видел в каком-то музее. Заморочился таким образом не от того, что не было денег на нормальный диван. Деньги были, нормальных диванов не было. А за то убожество, какое можно было достать, пришлось бы еще и переплачивать. Оно мне надо? Душа алчет красоты и стиля.
Сотрудничество с Рафиком принесло мне практически еще одну зарплату, и расстраивало только то, что с приходом осени мой партнер по бизнесу намыливался в свои нетеплые края на берегу Финского залива. Но август еще не кончился, так что очень надеюсь на дальнейший приработок. Схема работает, хоть и не всё просто выходит, вагоны из воздуха не выпадают.
Забавная штука: насколько мне приятно самому возиться с металлом, кожей и деревом в мастерской, настолько же противно самому делать ремонт в квартире. Поэтому специально обученные люди из дистанции гражданских сооружений за денежку из моего кармана зашкурили мне окна, устранили все щели и покрасили их. А потом таким же макаром отремонтировали межкомнатные двери. Но красили дверные полотна и косяки не в белый цвет, а в темно-коричневый. Очень трудно было объяснить, что я не хочу типовой белый цвет. У всех двери белые, а у Фролова нет — странный человек. Их коллеги отштукатурили стены, чтоб они были ровными в первом приближении, и поклеили нейтральные обои без цветочков и огурцов. Полы я перестилать не стал, обошлись фанерой, а потом накрыли струганой отделочной доской-двадцаткой со шпунтами. Труднее всего было добиться того, чтоб не пытались всунуть сырые и кривые доски. После того, как пол покрыли лаком, в квартире стало гораздо уютнее. Да и пол стал заметно теплее. Кое-что из мебели покупать-таки пришлось, зато у меня появился свой дом. Ровно то, что обещал гражданин Гарипов. И снова подумалось, что будь я дежурным, то никого бы так легко не подрядил работать в своей квартире. Или отдавать бы пришлось в два раза больше.
Вот только со входной дверью так и не решил вопрос — бесит меня она, а ничего умного придумать не могу пока. Здесь у народа в моде два варианта, обить ватином с дерматином или покрыть рейками и паяльной лампой сверху пройтись для пятнистости. Выглядит не очень, да еще ни коим образом не усиливает дверь. А дверь должна не только тепло удерживать в квартире, она еще и злоумышленника от проникновения удержать должна. Не хочу, чтоб какая-нибудь творческая личность прониклась интересом к моей наличности. И к югославской дубленке не надо неровно дышать. Даже если она с армейского склада родом. Стальную дверь поставь — подсказывает память, но пока что-то останавливает. Может, возможная реакция соседей? Народ же такой у нас, сразу сделают вывод о несметных сокровищах за стальной преградой, пойдет слух, кто-то захочет убедиться. И получится по присказке «за что боролись, на то и напоролись». Разве что сталь дерматином обить или рейками? Чтоб выглядела достаточно дендро-фекально, как у всех. Но как представлю, так с души воротит.
А в общем и целом считаю, что обжился за год в Новоузловске. Хоть и не вжился глубоко, знакомые и коллеги начали считать условно своим. Условно, потому как видят во мне что-то инородное, которое вылезает порой изнутри само собой. Но тут это у всех приезжих происходит, их достаточно отчетливо видно. По отсутствию большой семьи, по другим интересам,
