не было смысла.
Ветка, на которой обычно гордо восседал Филя, пустовала, да и сама ива казалась какой-то неживой, склонившейся ближе к воде под тяжестью ливня.
Я верила, что Филя там, в домике, но на мой зов никто не откликнулся, на отчаянные удары по стене никто не вышел, не показался в поле зрения. В доме было пусто, а все жители леса притаились в своих норах и дуплах до тех пор, пока не смолкнет дождь.
В этот миг я почувствовала себя по-настоящему одинокой. Слезы душили от осознания, что я не хочу возвращаться домой к отцу и сестрам, которые не поймут моего порыва выйти на сушу. От осознания, что единственные, кому я доверяла, больше не со мной, и что я могла избежать того, что происходит сейчас, если бы открылась истинному или девочкам немного раньше. Они бы смогли понять… Или вместо вил и копьев воткнули бы в меня вилки.
Капли продолжали стучать по мне, ударяя то сильно, то слабо, пока я лежала на мокрой земле, свернувшись калачиком после жалкой попытки проползти до конца забора. Попытка эта не увенчалась успехом: я поскользнулась на руках, шлепнулась в грязь и так и осталась лежать, глядя на видневшееся за кронами деревьев хмурое небо.
— Снести эту стену, и дело с концом…
Я вздрогнула, но не приподнялась. Мне показалось, не иначе… Померещился в шуме дождя знакомый голос, услышать который я совсем-совсем не ожидала.
Особенно сейчас. Особенно здесь.
— Вулья мне потом голову снесет, — донеслось до навостренных ушей ворчание Филина. — Ежели вернется…
Больше я не выдержала — поднялась на локтях, провела ладонью по лицу, стряхивая капли. Мне хотелось сильно зажмуриться, а после распахнуть глаза, чтобы убедиться, что это не сон. Но я не смогла. Уж лучше пусть это будет сном…
Магистр и Филя так быстро оказались рядом, что я и к воде отползти не успела. Хотя я и не шевелилась вовсе. Застыла, переводя взгляд с подола Филиного кимоно, перепачканного грязью, на сапоги ректора, пока меня без спроса не оторвали от земли и я не очутилась на чьих-то руках.
На руках магистра, как оказалось.
— Что случилось? — Филя замер напротив, так близко к нам, что я различила на его светлом лице беспокойство.
Либо я все еще играла немую, либо в самом деле лишилась языка. Мужчины смотрели на меня, ожидая ответа, а я…
… я расплакалась. Не сдержала слез, совсем как в детстве, как перед разгневанным отцом. Но теперь отнюдь не от страха. А от горячего чувства, омывшего грудь, и понимания, что я не так уж и одинока, как мне думалось.
***
Накрытая покрывалом, я, не вынимая хвоста из дыры в полу тетушкиного дома, сидела молча, будто в смиренном ожидании уготованной мне участи, и сверлила взглядом то мельтешащего перед глазами Филина, то магистра, развалившегося в любимом кресле тети и не проронившего еще ни слова.
Впрочем, я и сама молчала, в то время как Филя предпринял пару попыток разговорить меня и узнать причину превращения и того, почему я в грозу торчала в дельте реки. Ему это не удалось, потому в домике уже какое-то время царило тягостное молчание, а Филя, принявший на себя роль хозяина, готовил чай или нечто похожее на него, пахнущее сладкими пряностями.
Капли дождя тяжело стучали по окнам, а по телу, все еще не унявшись, бегали мурашки. Как и Филе, мне не терпелось не только задать уйму вопросов, но и получить на них четкие ответы.
Почему он, пернатый черт, никак со мной не связался? Почему Миранда солгала насчет длительности действия оборотного зелья? И, в конце концов, как связаны эти двое, и почему ведут себя, как давние знакомые?
— Мира, ну перестань молчать, — вновь решился нарушить тишину Филя, застыв посреди комнаты с двумя кружками в руках. — Расскажи, что произошло.
Он передал одну кружку магистру, вторую протянул мне. Я повела носом и тут же уткнулась взглядом в пол.
Не то чтобы мне не хотелось пить… К тому же чай пах вкусно. Просто глупая злость и обида, сжавшая в тиски сердце, не позволяли мне проявить дружелюбие.
Филя вздохнул, отошел, и я заметила краем глаза, как он опустился на стул.
— Почему ты снова обратилась?
Эти слова словно разрубили последнюю балку, удерживающую мою чашу терпения. Я вскинула на оборотня злые глаза.
— Задай этот вопрос своей подруге Миранде, которая подсунула мне бракованное зелье!
Готова поспорить, что такой наглости Филя не ожидал, да и магистр, судя по его взметнувшимся бровям, тоже.
Филин как-то неуверенно покачал головой.
— Этого не может быть. Миранда точна в расчетах.
— Верно, — кивнул магистр. — Она мастер в своем деле.
Глупости какие!
— Даже мастера могут ошибаться! — вслух буркнула я и нервным движением посильнее укуталась в покрывало.
То ли холодно было, несмотря на жар внутри, то ли неуютно от того, что ректор может видеть усыпавшие живот, грудь и плечи чешуйки…
— В чем дело, Мира? — В голосе Фили прорезались крайне удивленные нотки. — Ты какая-то нервная...
Я едва не подавилась воздухом, уже ставшим теплым от горящих дров в печи.
— Нервная?! А какая я, по-вашему, должна быть? Вы! — Глянула на магистра, да так резко, что тот судорожно сглотнул. — Вы отправили меня к пиратам, и я чуть не превратилась прямо у них на глазах! А ты! Как ты мог не появляться все это время? Да хотя бы дал знать, что ты в порядке. Мне хватило бы любой весточки, пары слов о том, что ты жив. Чтобы я знала!.. Знала, что ты не ушел не попрощавшись. Я ведь так ждала тебя...
Я замолкла столь же неожиданно, как и начала свою тираду. Засопела, не отрывая возмущенного взгляда от Фили, но когда он раскрыл рот, намереваясь что-то сказать, отвернулась и, вжав голову в плечи, закрыла глаза.
Ответных слов от Фили так и не последовало, и от напавшей на нас тишины сделалось совсем дурно. Гнев постепенно утих, сменился неприятным гнетущим чувством стыда. Щеки запылали, намереваясь выдать меня, и только влажные волосы, упавшие на лицо, пытались скрыть мое смятение.
— Прости, Мира, — шепнул наконец Филя.
— Это моя вина, — перебил его вдруг магистр. — Мне стоило сказать вам.
Я подняла на них глаза, не удержавшись, выпалила:
— О чем?
Он переглянулся с Филей и,
