хотелось узнать подробности его миссии, которую он возложил на себя сам или, быть может, получил от стоящих выше него людей, и в то же время хотелось поскорее вернуться в свою комнату и нырнуть в объятия сна.
Но пока я решалась озвучить мысли, магистр меня опередил:
— Теперь вы понимаете?
Я желала сказать «да», ведь в самом деле поняла, что он вовсе не пират и не помогает им, а пытается выйти на рыбу покрупнее — их главаря. Но вместо этого…
Вместо этого я — глупая — замотала головой!
— Я устала, — ляпнула, отведя взгляд. — Доброй ночи, директор.
Я так бодро рванула в общежитие, что моя усталость показалась ложной даже мне. С того неудобного разговора — который и разговором-то не назовешь — минуло три дня, и еще ни разу за это время мне не довелось остаться с истинным наедине. Все вернулось на круги своя: тренировки, занятия, холодный, отчужденный взгляд мрачных глаз… Разве что теперь я по большей части проводила время в одиночестве, ведь ни Гвен, ни Тина подойти ко мне не решались.
Я не знала, что сказал им магистр, но была уверена, что беседа между ними все же состоялась. Девочки вели себя так, будто того дня, когда они увидели меня настоящую, никогда не существовало, как и других проведенных вместе дней. Если бы не общие занятия, мы стали бы незнакомцами. А ведь еще совсем недавно мне казалось, что я нашла друзей…
Впрочем, мое одиночество было не таким уж и одиноким. Его скрашивала одна особа, и именно с этой особой я жаждала стать незнакомцами. Как ни крути, а Хелию я боялась раньше и продолжила бояться даже после того, как узнала, что она помогает магистру.
Русалка не оставляла меня в покое ни в столовой, где мы часто сталкивались, ни в комнате. Порой она говорила без умолку, и накрытая на голову подушка не спасала меня от бесконечных вопросов. Поначалу я закрывала глаза на ее любопытство, в особенности в тот день, когда вернулась в академию, а Хелия проснулась от маленького шороха и застала меня крадущейся к кровати.
— Где ты была? — начала она сразу, не дав мне и до постели доползти.
Если бы я не успела познакомиться с ее натурой, подумала бы, что она беспокоится обо мне. Но это не так. В ней всего лишь играло любопытство.
Я не стала говорить ей про превращение, про девочек, магистра и тем более Филю. Все, что ей удалось вытянуть из меня, это торопливо брошенная фраза:
— У меня были дела.
На этом ее интерес по поводу моей внезапной пропажи ослаб, но появился иной. В удобное время она интересовалась всем, что касалось жизни в океане, моей семьей и мной. Но не такой «мной», какой я стала сейчас, а той, у которой был хвост вместо ног. Такое повышенное внимание к моей персоне настораживало, и, похоже, Хелия очень скоро это заметила: вопросы поубавились, хоть и не исчезли насовсем.
Еще одним спасением от русалки оказался Кайл. Я старалась не проводить свободное от занятий и тренировок время в комнате, где Хелии не составляло труда достать меня. Вместо этого я была везде, кроме общежития: в библиотеке, где таила надежду застать ректора, но он так и не появлялся; во дворе, сидя на скамейке под деревом и наблюдая за адептами; в конюшне, где и встречала Кайла и второго принца — Дерека, все еще отбывающих наказание, ухаживающих за лошадьми и убирающих навоз в стойлах.
Если Дерек казался тихим и замкнутым, то Кайл был его противоположностью, несмотря на то, что они близнецы.
— Давай же, Мира. Будет весело, — говорил он беззаботно, выводя пару лошадей из конюшни.
Мне не нравились его неожиданные идеи, вспыхивающие в его голове, обрамленной копной черных густых волос, но я не могла закрывать глаза на то, что мне нравилось проводить с ним и его братом время. Пусть и идеи были порой безумны и неразумны…
— Разве нам можно уводить лошадей? Вы ведь именно за это и получили наказание — за попытку сбежать из академии.
— А мы не убегаем, — пожал плечами Дерек. — Всего-то к морю съездим.
— Запрыгивай в седло, не робей.
А я и не робела вовсе. Вернее… я боялась, что нам достанется от директора. Хотя в какой-то момент я увидела в этом для себя выгоду. Если магистр узнает, что мы выбираемся из академии без разрешения, да еще коней из-под носа конюха уводим, то непременно вызовет к себе. А это хоть какая-то возможность увидеть его.
Но наши с принцами вылазки последствий не имели. Мы выезжали всего пару раз, один из которых прошел весьма неудачно: я не умела держаться в седле, и большую часть времени мужчины потратили на то, чтобы научить меня управлять лошадью. Но оба этих раза не обернулись неприятностями.
То ли мы были невероятно удачливы, то ли магистр решил закрывать на это глаза…
Или он всего-навсего был занят подготовкой к приближающимся турниру и балу.
До последнего оставалось два дня, и пока многие адепты искали себе пару на вечер, я была в этом плане спокойна. Кайл пригласил меня на бал еще раз, и я не нашла причин отказывать ему.
Только само событие меня мало волновало. Я больше была занята мыслями о Филе, который решил отсидеться в облике филина в тетушкином доме, и об истинном, с которым у нас снова не ладилось.
— Мисс Грант.
Между нами словно разрасталась пропасть… С каждым днем она все больше и больше…
— Мисс Грант!
Грозный голос Чероша вырвал из раздумий, и, убрав руку из-под подбородка, я чуть не уронила голову на стол. По кабинету прокатился еле слышный шепот адептов.
— Вы не с нами, мисс Грант, — заметил Черош, крепко сжав в одной руке листы пергамента, а в другой мел.
— Простите, профессор… я…
Я примолкла, вконец удавленная раздраженным взглядом карих глаз, и макнула перо в чернильницу. Пару капель упали на лист, и я рассеянно провела по ним пальцами. Опомнилась, только когда Оливер толкнул меня в бок, и замерла с пером в руке, перепачкав чернилами пальцы.
Профессор Черош причмокнул губами и недовольно покачал головой.
— Опомнитесь, адептка. В последнее время вы то и дело витаете в облаках. Вам туда рано, спуститесь на землю.
— Простите, профессор…
