— повторила я и уткнулась в записи.
Черош продолжил лекцию, шепот прекратился. Я пыталась поспевать за его словами и записывать их, но все время возвращалась мыслями к магистру.
Это не закончится. Не прекратится, пока я не пойму, что между нами происходит, и не решу, должна ли оставаться на суше.
Что-то внезапно прилетело мне прямо в висок, отбив на какое-то мгновение думы. Этим «что-то» оказался скомканный лист бумаги. Оглядела класс и столкнулась взглядом с добрыми светлыми глазами Тины. Она мягко улыбалась. Это была первая улыбка, обращенная ко мне, после того дня, когда я увидела на ее лице страх.
Быстро развернула послание, пробежалась глазами по одной-единственной строчке:
«Ты в порядке?»
Я кивнула ей, улыбнувшись в ответ, и мы вновь сосредоточили внимание на Чероше.
Стало спокойнее. Может, хотя бы Тина поймет, что я не чудовище из книжек? А там, и Гвен, перестав сомневаться, увидит суть.
***
Я благополучно пропустила ужин. И уже не по чьей-то вине, а по собственному желанию. Еще одной встречи с Хелией и вопросов, которые так или иначе остались бы без ответов, я не вынесла бы. Потому я с пустым желудком предпочла прогуляться по территории академии.
Солнце лениво ползло вниз, к горам, бросая на землю последние лучи. Ветер, уже давненько ставший прохладным, пощипывал щеки, и я несколько раз постучала по ним ладонями в надежде согреть. Осталось совсем немного — и осень сменит зима, моя самая не любимая пора года. Ведь именно в эту пору нам категорически запрещалось показываться на поверхности. Морозы русалкам совсем не милы, и хотя пещеры на дне морей не назовешь теплыми местами, холод моря все же отличается от холода на суше. Морская вода нам привычна, какой бы она ни была — ледяной или же теплой, что не скажешь о снегах.
В то время как другие адепты разгуливали в одной униформе, мне хотелось умыкнуть у кого-нибудь плащ и шарф и укутаться в них. Кожа была такой чувствительной, что от одного дуновения ветерка покрывалась мурашками.
Но даже страх замерзнуть не вынудил меня воротиться в общежитие. И моя прогулка затянулась бы до самого отбоя — чтобы, вернувшись в комнату, я смогла сразу лечь спать и избавить себя от внимания Хелии, — если бы меня нагло не выдернули из мира спокойствия, прервав свидание с вечерней тишиной.
Кто-то дернул меня вбок, когда я шла мимо колонн, поддерживающих каменный навес у стены академии. И возмутиться не успела, как оказалась прижата к одной из них.
— Только не вопите, Мирабель.
— Магистр?
В замешательстве уставилась на мужчину, практически вдавившего меня в столб, и хотела уже упереться ладонями в грудь, оттолкнуть, но заметила, что его внимательный взгляд устремлен куда-то за колонну. Совсем рядом с нами раздались чьи-то голоса, но слов я разобрать не смогла из-за колотящегося в безумии сердца.
Магистр дождался, когда голоса стихнут, и неторопливо отстранился, наконец встретившись со мной взглядом.
Я была рада его видеть, и этой радости не было предела. Но улыбнуться широкой улыбкой мне не давало чувство удивления, не спешащее покидать меня и оттого сбивающее с мыслей.
— Что вы…
— У меня есть новости по поводу вашей тети, — перебил он.
Сердце забилось еще сильнее, усиливая и без того разыгравшееся волнение. И радость приобрела совершенно новые оттенки, но быстро угасла, стоило мне ощутить тяжесть взгляда директора и уловить, как серьезен его голос.
Что-то не так…
Хоть мужчина и обещал разузнать, где сейчас тетя, мне было бы спокойнее, если бы он не давал этого обещания и ничего мне не сообщал. Наверное…
Магистр прокашлялся, точно не решался вновь начать говорить, но все же продолжил:
— Мне пришло письмо из Зальтрэса… Уверяю вас, Мирабель, я не говорил бы вам подобного, если бы не был уверен в достоверности этой информации… но… — Он замолк всего на миг, будто заметил, как я затаила дыхание, напрягшись всем телом. — Ваша тетя не прибывала в южное королевство. Более того, она не покидала территории Аркуса. Она все еще здесь. Не знаю, где именно, но все это время она была здесь.
Глава 23. Спустя столько лет...
Я стояла в полумраке перед дверью комнаты магистра, сверля ее взглядом, с поднятой, так и не постучавшей по гладкому темному дереву рукой. Из головы не выходили его слова и все давили, давили...
Мы договорились встретиться в его комнате после отбоя, когда коридоры академии уже будут пусты. И в другой ситуации, не омраченной внезапной пропажей тети, я разволновалась бы, но сейчас волнение могло забурлить во мне вовсе не из-за магистра.
Что же сталось с тетей?.. Где она? В безопасности ли? По своей воле ушла или же…
И дальше терзать себя бесконечными вопросами мне не дала внезапно распахнувшаяся дверь. Напротив замер магистр, чуть удивленный, будто и не ожидал увидеть меня на пороге своей комнаты. Но удивление быстро сменило серьезное выражение лица, и мужчина отступил, бросив сухо, как приказ:
— Входи.
А после, стоило мне поравняться с ним, сказал еле слышно:
— Странно, я почувствовал, что вы там…
Сердце замерло на жалко короткий миг, а после забилось со страшной силой. Ухо, обожженное шепотом, загорелось, и щеки поди тоже… Я постаралась совладать с собой, с теми чувствами, что магистр вызывал одним своим присутствием и которые становились сильнее, когда он оказывался так же, как и сейчас, непозволительно близко. Но неуместное смущение спало само. Или по вине впившегося в меня взгляда горящих голубоватым огнем глаз.
На спинке стула, задвинутого под рабочий стол, восседал Филя в своем родном обличье, все такой же могучий, большой — больше обычных сов, гораздо больше. Когти впились в мягкую обивку стула, белые перья оглаживал свет свечей.
Я не ожидала увидеть его. Ни сегодня, ни в ближайшие дни, ведь полагала, что он будет скрываться. Но, наверное, магистр решил, что Филя тоже должен знать.
Пройдя к столу, он и сам подтвердил мои мысли:
— Фильен уже знает. Он посчитал целесообразным собраться вместе, чтобы обсудить… исчезновение.
«Исчезновение», — тут же вспыхнуло в голове. Это слово было сказано магистром осторожно, но показалось мне самым громким из всех.
Было бы лучше, если бы тетя ушла по своей воле. Но принес бы мне этот факт облегчение?
Да.
Да, глупо в этом сомневаться! Тетушка должна быть жива и в безопасности, и неважно, что она приняла решение уйти, как когда-то ушла
