Мне это не понравилось.
Мне не нравилось, что я не могу быть рядом с ним завтра, если ему понадоблюсь.
Но у меня возникло ощущение, что ему требовалась нормальность.
Поэтому согласилась.
— Хорошо, милый.
— А теперь идем спать.
— Мне нужно сбегать к грузовику за сумочкой. Я оставила ее там.
Он покачал головой, затем кивнул в сторону лестницы.
— Поднимайся. Готовься ко сну. Мне все равно нужно завести грузовик в гараж. Я ее возьму.
— Хорошо.
Он наклонил голову, чтобы прикоснуться губами к моим губам, прежде чем отпустить и направиться к двери гаража.
Я не стала подниматься и готовиться ко сну.
Эта женщина была где-то там, и я видела, как она уезжала.
Но рисковать не стала.
Убрав бурбон, я ополоснула стакан и поставила его в посудомоечную машину, затем подошла к двери, за которой исчез Тоби, открыла ее и стала наблюдать, как он загоняет грузовик.
Когда он заглушил двигатель, я нажала кнопку механизма закрывания гаражной двери.
Он взял мою сумочку и двинулся ко мне.
Я не уходила с его дороги, и он остановился, не дойдя до меня.
— Девочка Форрестер. Делаешь все ради тех, кого любишь, просто ничего не можешь с собой поделать, да?
Я покачала головой.
Выражение его лица изменилось.
Я затаила дыхание.
— Я чертовски люблю тебя, Адди.
— И я тебя чертовски люблю, Тоби, — ответила я и протянула ему руку. — А теперь пойдем спать.
Он двинулся вперед.
Взял меня за руку.
И мы пошли спать.
Следующим вечером я тащилась к машине, склонив голову к телефону, когда это произошло.
— Аделина?
Я думала о четырех звонках, начиная с одиннадцати утра и до пяти вечера, одном голосовом сообщении от Иззи.
Как я и боялась, день выдался безумным. Один из временных кассиров не появился, поэтому очереди весь день не заканчивались.
Я вымоталась. Тоби спал неспокойно, а вместе с ним и я.
Мне удалось сделать двадцатиминутный перерыв на обед, где я увидела звонки Иззи и ее сообщение: «Адди, позвони мне, как только сможешь».
Я ей позвонила, но она не взяла трубку. Я оставила ей сообщение, но она не перезвонила до того, как Майкл стал умолять меня вернуться на кассу, подкупив коротким обедом без перерывов и премией в сто пятьдесят долларов.
Телефон мне пришлось оставить в шкафчике.
Хотя сделала я это только после того, как позвонила Тоби, но он не ответил, поэтому ему я тоже оставила голосовое и текстовое сообщение, в котором сказала, что думаю о нем, и надеюсь, что с ним все в порядке.
Тоби не перезвонил и не ответил.
Этим утром я провела совсем немного времени с Тоби: он принимал душ, а я готовила шпинатную начинку.
Хотя, следуя своему желанию не позволить Сьерре вмешиваться в наши планы, он напомнил мне позвонить Перри, при этом оставаясь рядом.
На это ушло примерно тридцать секунд, учитывая, что номер сотового Перри уже не обслуживался.
Это меня обеспокоило, так как я не знала его нынешнего адреса, поскольку больше не платила за него аренду, и теперь у меня не было и номера телефона, по которому я могла бы с ним связаться, и он был засранцем, но все равно оставался отцом моего сына.
Но мой ум занимали другие, более насущные дела.
С этим я разберусь позже.
Тоби быстро поцеловал меня перед тем, как отправиться на встречу с Джонни, и я пожелала ему удачи.
Его мысли витали где-то в другом месте, и это понятно.
Теперь женщина, на которой были сосредоточены его мысли, стояла, блокируя мою водительскую дверцу, и звала меня по имени.
— В моем дома сейчас пятнадцать человек, Сьерра, у меня нет на это времени, — предупредила я ее.
Она меня полностью проигнорировала.
— Мне надо поговорить с тобой. Мне нужно, чтобы ты убедила Тобиаса и Джонатана поговорить со мной, — взмолилась она.
Я остановилась с телефоном в руке в двух футах от нее и пристально посмотрела на нее.
— Сегодня сочельник. Я работала весь день. У меня дома уже целый час гости едят закуски. Если мне повезет, они останутся еще на час, прежде чем мы поедем на ужин. Мне нужно вернуться домой, принять душ, накраситься, переодеться, побыть с ребенком, моим мужчиной и семьей. Другими словами, повторю: у меня нет на это времени. Пожалуйста, отойдите.
— Я была несчастна дома. У меня не было хороших родителей, — поспешно сказала она, снова совершенно игнорируя меня. — И речь не о нормальных, заурядных, плохих родителях, которые меня не понимали. Дома было ужасно. Ужасно.
В свете фонарей на парковке «Мэтлок Март» я увидела подтверждение тому, что подозревала вчера вечером.
Она была красавицей.
Неувядающая красота.
Вероятно, в период своего расцвета она серьезно кружила мужчинам головы.
Но даже сейчас она выглядела потрясающе.
Досадно, но я вспомнила маму.
Дафна умерла, когда ей было за сорок. Она даже близко не достигла возраста этой женщины.
Но она умерла, выглядя на пятнадцать лет моложе.
Конечно, до того, как ее съел рак. Она выглядела на пятнадцать лет моложе, чем выглядела бы другая женщина чуть за сорок после того, как ее опустошила эта ужасная болезнь.
— Сьерра… — отрезала я.
— Я не знала, как быть женой, — быстро продолжила она, умоляюще складывая ладони на груди и слегка подаваясь ко мне. — Я не знала, как быть матерью. Нет. Особенно, я не умела быть матерью. Боялась, что причиню им вред. Боялась испортить их, как мои родители испортили меня.
— Вы, вообще, слушаете меня? — огрызнулась я.
— Я ушла ради их же блага, — сказала она в отчаянии. — Я ушла, чтобы Лэнс мог найти кого-то лучше меня, чтобы вырастить моих мальчиков. Мне нужно, чтобы они это поняли. Теперь, когда они стали взрослыми, полноценными, добрыми мужчинами, с хорошими женщинами и блестящим будущим, мне нужно, чтобы они поняли.
На этом я потеряла самообладание.
— Ладно, даже если мне не плевать на то, что вы сказали, а это не так, у меня сейчас нет времени вас слушать. Ради бога, вы настолько эгоцентричны, что не понимаете, что я только закончила смену, сегодня сочельник, у меня ребенок, мужчина, и я сказала вам, что в моем дома сейчас гости? Не говоря уже о том, что вчера вечером вы свалились как снег на голову и ошарашили моего парня, а я весь день работала и даже не могла узнать, как у него дела. Так что, сейчас я беспокоюсь не о вас, разве что немного, но лишь потому, что вы устроили беспорядок. Так что уйдите с моей проклятой дороги.
— Можешь ли ты себе представить, что не видела, как взрослеет твой мальчик, ради его же блага? Как он становится мужчиной?
— Я могу представить, как ударю вас по лицу, — пробормотала я.
Она моргнула и отшатнулась назад.
— Ни капельки не удивительно, — прошипела я. — Вы патологическая эгоистка. Вам насрать, как вы поступили с Тоби вчера. Вам насрать, что сегодня сочельник, и я не видела своего ребенка уже более суток, и хочу увидеть его, обнять, забыть о работе и насладиться праздником. Все, что вас волнует, это вы. Так что, нет, Сьерра. Я не буду убеждать своего мужчину и его брата выслушать вас. И скажу еще кое-что: если вы приблизитесь к любому из них, я сделаю вам больно. Не знаю, как, но я что-нибудь придумаю. А теперь отойдите от моей гребаной машины!
Закончила я на крике.
Она отошла от моей машины.
Я села за руль, завела двигатель, проверила зеркала, оглянулась и свалила нахрен.
Я не приняла во внимание тот факт, что, отъезжая, заметила, что у нас были зрители.
Просто поехала домой.
По дороге я позвонила Тоби.
Он не ответил.
Не удивительно. Пока я ехала домой, он принимал у меня четырнадцать человек.
И все равно я пробормотала: «Бл*ть, бл*ть, бл*ть».
Я отключилась и попробовала дозвониться до Иззи.
