Возмущенная Луиза вздохнула.
– Да, конечно. Вы правы. Она сейчас совсем одна. Я пойду поищу ее.
Она вышла. Джон почувствовал, что не в силах больше сидеть спокойно. Он встал и начал ходить из угла в угол. Что сейчас происходит в комнате этажом выше? И как он мог оставить Марианну Хьюз одну? Кроме неопытной горничной, ей не на кого рассчитывать. Но что может сделать он сам? Он тоже ничем не способен помочь несчастной женщине и знал, что Марианна выставит его за дверь, как Луизу, если он предложит свои услуги.
Раздался стук во входную дверь. Джон подошел к двери гостиной и услышал, как что-то пробормотал дворецкий, ему в ответ раздался деловитый баритон. В приоткрытую дверь Джон увидел, как человек с медицинским саквояжем быстро поднимается по лестнице следом за слугой. Слава Богу!
Через некоторое время слуга появился с бутылкой вина на подносе.
– Не желаете бокал портвейна, сударь?
Джон залпом выпил содержимое. Обычно он пил весьма умеренно, но сегодня, как никогда, ему требовалось подкрепление спиртным. Нисколько не удивленный, слуга снова наполнил бокал.
– Можете идти, только, пожалуйста, не закрывайте дверь, – сказал Джон.
При появлении доктора Джон почувствовал облегчение. Но неизвестность угнетала его, как и тревожное молчание, в которое погрузился дом. Напряжение возрастало, словно на горизонте сгущались грозовые тучи.
Джон вытер лоб платком и снова принялся ходить по гостиной. Надежды мало, что ребенок останется жив, но дай-то Бог, чтобы спасли мать.
Через некоторое время входная дверь с шумом распахнулась, и кто-то пробежал вверх по лестнице. Раздался громкий и сердитый мужской голос, другой голос что-то невнятно произнес в ответ, но Джон не смог разобрать слов.
Джон не удивился, когда на пороге гостиной появился Габриель. Ему редко приходилось видеть брата таким растрепанным. Галстук съехал набок, темные волосы разлохматились, словно он запускал в них пальцы, синие глаза горели мрачным огнем. Сначала Джону показалось, что брат пьян, но он догадался, что Габриель просто боится. Поэтому он раздражен и опасен.
Габриель посмотрел на старшего брата недобрым взглядом. Видно, что «спасибо» стоит у него поперек горла, подумал Джон, чувствуя, как его жалость к брату сходит на нет. И это не было удивительно.
Но Габриель ничего не сказал, а стремительно пересек комнату. Джон даже не успел что-либо сделать, как тот впился ему в горло стальными пальцами.
Задыхаясь, Джон попытался оттолкнуть его, но брат словно обезумел. Несколько минут они молча боролись, толкая друг друга, опрокидывая стулья и этажерки. Габриель душил старшего брата мертвой хваткой. Для Джона комната потемнела… Что-то вспыхнуло, и все померкло перед его глазами. Из последних сил он попытался разжать пальцы брата, сомкнувшиеся на его шее, но напрасно…
– Нет, Габриель! – раздался чей-то голос. – Он пришел нам на помощь. Я сама позвала его. Габриель, остановись!
Это была Цирцея. Пальцы Габриеля на миг ослабели, и Джон последним отчаянным усилием сумел оттолкнуть безумца, жадно ловя воздух. Комната закружилась, но потом нехотя встала на место.
Испуганные Цирцея и Луиза стояли в дверях. Они удивленно смотрели на разгром в комнате и усеянный осколками стекла ковер. Графин с вином опрокинулся, по полу растекалась темная лужа.
«Жаль, неплохое было винцо», – невольно подумал Джон.
Но все его внимание сосредоточилось на источнике опасности. Руки брата все еще тянулись к нему, он явно жалел, что выпустил шею жертвы. Его губы походили на хищный оскал.
– Один знакомый разыскал меня в клубе и сообщил, что в парке мою жену насильно перетащили в колымагу дикой раскраски. Я сразу понял, что это твоих рук дело. Какая-то женщина сказала ему, что Психея, судя по всему, была ранена. Вот уж не думал, что даже ты способен упасть так низко!
– Габриель, – пыталась перебить его Цирцея, – все было совсем не так…
– Помолчи! – крикнул Джон, потирая пострадавшую шею. По крайней мере попытался крикнуть, так как горло еще саднило после нападения.
На него в бешенстве набросился человек, обязанный ему во многом, и теперь девочка делала то, что сам он не в силах был сделать. Его отец сказал бы, что детей должно быть видно, но не слышно, особенно девочек. Отец выпорол бы ее за такую наглость. Джону самому часто доставалось от отца. Но он отогнал мрачные воспоминания. Сам-то он никогда не поднимал руку на ребенка и сейчас не хотел этого делать. Но он не желал, чтобы ему на выручку приходила девчонка. Его гордость пострадала не меньше, чем горло.
– Не разговаривай так с моей свояченицей! – крикнул в ответ Габриель. – Ты вообще не имеешь права говорить. Не смей открывать рот в моем доме, когда моя жена борется за жизнь. Доктор не позволил мне даже постоять рядом и подержать ее за руку. У него даже не было времени толком поговорить со мной. Ты виноват в том, что мы потеряли ребенка! Уже только за это ты заслуживаешь смерти. А если я потеряю Психею… – Габриель с трудом проглотил слюну. – С этим ничто не сравнится, даже утрата моих законных прав.
Джон мог бы снова пожалеть его, если бы так сильно не болела шея. Нет, с жалостью покончено!
– Габриель, послушай, пожалуйста! – молила Цирцея. Но мужчины были слишком заняты друг другом. «Габриелю даже не важно, виновен я или нет», – думал Джон. Эта ненависть копилась годами. Детские обиды тут ни при чем. Настоящие семена розни были посеяны, когда отец отрекся от Габриеля, когда вся семья отвергла его. Он покинул Англию и скитался как цыган, зарабатывая на жизнь карточной игрой. Его имя было обесчещено, родные отвернулись от него. С того дня вражда между братьями достигла апогея. По глазам Габриеля Джон понял, что его брат думает так же.
– Запомни, я ничем не виноват в случившемся с твоей женой, – проговорил он, пытаясь сохранять достоинство. Он был старшим, он должен продемонстрировать выдержку. Даже если до сих пор Габриеля и переполняет злость из-за разрыва с семьей. – Но ты напал на меня.
– Милорд, – не слишком уверенно запротестовала Луиза. – Пожалуйста, не надо. Дуэли запрещены, да это и все равно не поможет.
Но ни один из мужчин не обратил на нее внимания. Габриель улыбнулся, но улыбка его скорее напоминала гримасу.
– Ты не мог сильнее обрадовать меня, – кивнул он. – Мне жаль только, что нельзя покончить дело здесь и сейчас.
– Согласен с тобой, – ответил Джон. – Здесь не самое удобное место. – Он кивнул в сторону двух девиц, наблюдающих за ними в ужасе, и на беспорядок, который братья устроили в элегантно обставленной гостиной.
– Тогда идем в сквер на площади, – предложил Габриель, стаскивая с себя сюртук. – Мейсон! – крикнул он дворецкому. Тот немедленно появился между двумя девушками. – Принесите дуэльные шпаги из моего кабинета. Они антикварные, но в полном порядке и, несомненно, жаждут крови после стольких лет прозябания.
