подавай всё и сразу, — загалдели. — А ещё он любит подкрадываться сзади. Спасибо хоть не дёргает за хвост. А то уже возомнил себя нашим заботливым папочкой. Нет, оно ж довольно мило, учитывая, что половина из нас, ему в мамки…
— Ой, не бесите меня, — фыркаю. — На вас посмотришь, девочки девочками. А пустишь по лесу побродить, вы там следы очередного великана найдёте, и потом танцуй с вами голышом вокруг костров.
Засмеялись в голос. А мордахи у некоторых ох, похотливые. Взгляды ответные встречаю, и щёки мои гореть начинают от воспоминаний. Ощущение такое, что каждая целовала, каждая трогала везде. Как родного, без брезгливости. Это подкупает. Это разнеживает. Становится теплее от ощущений неожиданно родного. Может, мимолётно всё. Они ж все чертовки, суккубки по природе своей не телом даже берут, а душой своей похотливой.
Владеть телом человека легче, чем его сознанием. Но слаще второе. Начинаю понимать.
— Можно с вами посижу, — раздаётся за спиной.
А вот и Инесса подгребла в плащик закутанная. Надоело, видимо, у костра с папашей и слугами высиживать. Да дуться на меня. Понимает ведь, кто здесь босс.
— Устраивайся, лордеса, — уступает краешек брёвнышка Селина, прижимаясь ещё плотнее ко мне.
Лихетта одна стоять осталась, хлопочет старательно. Жир с мяска на вертеле капает и на углях шипит. Я ещё картошку в угли зарыл, как по старинке мы делали. Палочкой ковыряюсь со своей стороны. А сотница то меня, то на Инессу поглядывает хитро.
Дочь советника сидит скромно, слова проронить не может. Ещё бы, в окружении таких шикарных и самоуверенных самок, она, как маленькая девочка.
— Как тебе у нашего костра, теплее? — Подкалывает лордесу Вусала, которая с раненной ногой ещё умудрилась галопом скакать чуть ли не впереди всех.
— Пахнет вкуснее, — брякнула Инесса поёжившись.
— Ясное дело, — усмехнулась Лихетта, глядя на своё мяско с любовью.
Всем раздали продуктов поровну, я не делил на господ и холопов. Солдатам к их костру тоже щедрые куски говядины и корзину овощей вручили. Мужики аж охренели от такого счастья. Выстояли, заслужили.
— Говорят, здесь банды в лесах обитают, — всё же выдала Инесса с опаской.
— Вот бы поймать хотя бы одного и поиздеваться, — брякнула Дильбар мечтательно и даже облизнула свои пухленькие губы демонстративно.
Инесса ахнула, не сдержавшись. А девки заржали гадко. Чувствую, по спине моей хвостики соседок ходят, поглаживая. Под жилет пролезли и через ткань кофты водят. Довольно чувствительно и приятно. Ладно там с Зоррин понятно всё. Но скромная и сдержанная Селина меня приятно удивляет, выразив таким образом симпатию!
Лихетта проверят кинжалом мяско на вертеле в очередной раз, и объявляет, наконец, долгожданное:
— Всё, хлопоты окончены, можно терзать.
Забили стопами о землю суккубки радостно. Все кроме Вусалы, та попробовала, но покривилась.
— Овощи сюда! — Рявкнул я на слуг, хлопочущих неподалёку у самодельного столика.
— Один момент, господин! — Раздалось в ответ суетливое от девицы. И сразу свежими огурчиками запахло.
— Любит же Крис всё к нужному моменту, — мягко и даже эротично комментирует Мунира, у которой самые крупные голубые глаза, прям на выкате, но очень гармонично. Как взглянет исподлобья, сразу хочется член вынуть ей на язычок.
— Педант, — брякает Зоррин, убрав свой хвостик.
— Та ещё барышня, — подхватывает сисястая Дениз, посмеиваясь и давая хвостами «пять» соседке. Походу девица нарывается не меньше, чем Зоррин.
— Вы огорчитесь, но овощи я велел ещё и помыть, — подливаю масла.
— Вот и кушай теперь сам, — брякает Лихетта, начиная активно нарезать кусочки с жаренной тушки и передавать подругам.
Смеются.
— Да уж, — хмыкнула себе под нос Инесса, видимо, пожалевшая, что сюда напросилась.
Вижу, мясо гостье подают прямо с ножа в руки, а она и не знает, что делать.
— Так, подождите девоньки, — спохватываюсь и начинаю рожать разовую пластиковую посуду и салфетки разные. В том числе антибактерицидные.
— Да кто бы сомневался в тебе, Крис! — Ржёт Зоррин, повернувшись ко мне и впиваясь задорным черноглазым взглядом. Сейчас блядским донельзя! Ууух.
Организовываем комфортное употребление мяска, все охотно принимают мои пластиковые приспособления, да даже потому, что интересно посмотреть на что — то необычное. Слуги приносят овощи и хлеб сегодняшний хрустящий, всем по кругу раздают. И мяса горячего в ответ принимают.
— Угощайтесь, девочки, — брякаю служанкам, с улыбкой милой.
— Спасибо, господин, — защебетали обе, раскрасневшись.
— Угощайтесь, девочки, — передразнила противным голосом Зоррин тихонько и бросила цинично на ухо: — бабский угодник.
— Ревнуешь? — Шепнул, не скрывая флирта.
— Забудь те слова, — хмыкнула и нос свой тоненький отвернула. Да как такое забыть, если прямым текстом сказала, что очень хочет присесть на мой член!
Дрожащий выдох раздался от Инессы. Она и сама понимает, что здесь есть куча баб покрасивше.
Но всем, похоже, плевать на самооценку и впечатлительность молодухи. Суккубки зачавкали у костра активно, выразив общее мнение, что от моей посуды пахнет чем — то алхимическим. Однако клевать с неё не побрезговали.
Делая вид, что ничего не заметил, с хищным видом объявляю:
— Какое ж мясо без выпивки!
— Крис, нет, — стонет Лихетта, дорезая порции. — Пожалуйста, Крис! Мы ж не остановимся, а утром ехать. Ещё и караулы менять два раза за ночь.
— Нет, Крис! Нет! Нет! Нет! — Подхватывают другие девицы радостно.
Прикинул на глаз. Так, пяти литровых бутылок вискаря нам нажраться хватит. Явил одну за одной быстренько, следом стаканы одноразовые. Девушки смотрят, как завороженные на процесс, перестав жевать.
Распатронил пачку, стал разливать суетливо и по кругу передавать пластик с янтарной жидкостью.
— Дильбар, Гульшат, сильно не нажирайтесь, вам через два часа сестёр менять, — выпалила сотница, понимая, что тут без вариантов.
— Да, мам, — бросила Дильбар с сарказмом, принимая свой полный стаканчик.
Раздав всем мяса и оставив ещё на караул, Лихетта озирается.
— Задницы расплылись без тренировок, сёстры? — Выпалила, разводя руками. — А мне где сесть?
— Я, пожалуй, пойду, — раздалось писклявое от Инессы, явно накрутившей себя.
— Да сиди, лордеса, — хмыкнул я злорадно. — От нас, суккубов ещё никто так просто не уходил.
И как по команде девушку вроде и скромная да молчаливая Селина придержала за плечо.
— Лихетта, на коленки садись ко мне, — приглашаю сотницу на полном серьёзе.
— Да мы потеснимся, — загалдели.
— Садись, садись, — настаиваю, передавая на временное хранение тарелку соседке справа.
— Что ж, от такого предложения отказаться я не в силах, — выдала Лихетта кокетливо и с удовольствием примостилась боком. Спиной к Инессе.
Тяжёлая и мясная тушка, но я вида не подаю. За тугие ляжки в штанишках приобнял, потому что руку не куда девать.
— С одной тарелочки поедим, м? — Говорю ей негромко, принимая обратно еду.
Кивает. Смотрит зелёными глазками, будто из далёкой галактической глубины. Ох, вот это женщина.
— Ооооо, — загалдели тут же с укором. — Крис, как не старайся, но ты сегодня общий муж!
— Да он верно проявляет учтивость, ведь так, Крис? — Говорит Лихетта вполне серьёзно, будто оправдывается перед сёстрами.
— Я слежу за тобой, — хмыкает Зоррин и накрывает своей ладошкой мою, что на ляжках сотницы.
— Давайте уже выпьем! — Стону.
— Мы так — то допиваем уже, — раздаётся от сисястой суккубки.
— Ну так же нельзя, — укоряю.
— Пить — то хочется! — Отвечает Дениз нагло, а стакан её уже на две трети пуст. И ведь не покривилась даже.
— Без тостов пьют только алкаши, — заявляю во всеуслышание и поднимаю свой бокал: — За смелых и бесстрашных, за красивых и дерзких! За вас, сёстры мои!
— Сам не похвалишься, — брякает Зоррин и получает лёгкого подзатыльника от соседки слева.
— Да что я такого сказала? — Хихикает гадко.
Проигнорировав дерзкую брюнетку, хлопаю сразу грамм сто сразу! По горлу разливается горячее, и на языке приятная горчинка. Как же хорошо! Вонзаюсь в свой кусок мяса. Мамочки, ничего себе вкуснятина. Сочное, на языке тает, ещё с приправами из Кусубата, что сотница с собой припасла!!
— Мммм, — стону откровенно в голос, вылавливая довольный и одновременно ласковый взгляд Лихетты.
Девки опрокидывают следом, кривятся и ахают. Инесса кашляет, ей по спинке Селина заботливо хлопает. Не думал, что лордеса вообще решить с нами пить.
Картошку стал в углях раскапывать, неудобно, передал палку Селине, девушка старательно и ответственно начала вынимать обуглившиеся картофелины. С картошкой пирушка наша заиграла новыми красками. А нет, это из — за вискаря.
Не прошло и половины часа, как суккубки свои острые языки перевели на Инессу! Которая сперва скромно молчала и вздыхала, пытаясь вероятно в какой — то момент сорваться с нашего «огонька», а затем
