Прошлой ночью, после того как я привел свой план в действие, я не мог уснуть. Поэтому я прокрутил в памяти все, что у меня с ней было с того дня, когда она чуть не умерла из-за проклятых персиков.
И каждая линия, которую я считал застывшей, стала размытой, неразборчивой.
И чертовски запутанной.
Но я разберусь с этим.
После того, как разберусь с ним.
Человеком, который живет в долг с того самого дня, когда он, блядь, прикоснулся к ней.
***
Нокс дал мне номер телефона киллера из семьи его будущей жены. Он женат на двоюродной сестре Анастасии и убил больше людей, чем может сосчитать или вспомнить.
— Он британец, ирландец или, может быть, русский. Ни хрена не знаю. Его зовут Кайл Хантер, и он единственный, кто понимает мой саркастический юмор за их обеденным столом. В общем, он твой человек. Но не говори мне, на кой черт он тебе понадобился. Я выхожу из этой передряги.
Кайл согласился встретиться со мной здесь и даже сказал, что Кристофер будет ждать меня.
Ему нужно было только его полное имя и все.
Когда я сидел в самолете, он прислал мне сообщение с указанием места.
Вот где я сейчас нахожусь. На заброшенном складе в старом промышленном районе.
Я вхожу прямо внутрь, и, конечно же, тот ублюдок, чья жизнь идет в быстром режиме песочных часов, сидит на стуле, откинув голову в сторону.
Из тени появляется черная фигура, и я слегка удивляюсь.
Он высокий, одет в черное, как готическая модель, и имеет соответствующую внешность. Совсем не похож на мафиози.
— Кайл, я полагаю?
— Дэниел. — он наклоняет голову. — Я доставил твой товар. Хочешь пулю в его голову? Или в сердце? Может, в причиндал?
— Я позабочусь об этом.
— Я буду снаружи, если тебе что-нибудь понадобится. — он обошел меня. — О, и ты можешь заставить его кричать, место было тщательно выбрано, чтобы никто не услышал.
— Понял.
— В следующий раз постарайся выбрать кого-нибудь в Штатах. В Англии трудно скрыть следы.
Дверь с визгом открывается, затем закрывается, когда он выходит.
Кровь ревет у меня в ушах, а потом почти растекается по полу, как чертова лава.
Я подхожу к Кристоферу, закатывая рукава рубашки. Пиджак я оставил в машине, телефон тоже. Мне не нужно отвлекаться, когда я буду иметь дело с этим куском дерьма.
Мой кулак первым находит его лицо. Я никогда не был жестоким, ни когда был молод, ни когда повзрослел.
Да, я был нарушителем спокойствия, но не в жестоком смысле, а скорее в озорном.
Я веселый Дэниел.
Сердцеед вечеринки Дэниел.
Очаровательный Дэниел.
Но сейчас во мне живет мстительный дух проклятого воина.
Кристофер выныривает из дремы. Сначала он моргает, будто не знает, на какой планете или в каком десятилетии он существует.
Затем его внимание падает на меня, и он щурится, прежде чем осознание оседает на его тошнотворно хорошей внешности.
Именно таким людям, как он, все сходит с рук. Сыновья людей, облеченных властью, сыновья людей, которые научили их, что женщины хороши только в раздвигании ног.
— Дэниел? — хрипит он.
— Единственный и неповторимый, ублюдок.
Я снова бью его, отчего его лицо отлетает назад. Брызги крови разлетаются по его лицу и стекают по подбородку. Следующими будут его чертовы зубы.
— Что за… что за чертовщина…? — он трясет головой, быстро моргая. — Зачем ты это делаешь?
— Ты не знаешь, да? Наверное, записал это в памяти как хороший секс, а потом перешел к следующей жертве.
Его глаза немного расширяются, а затем он смеется, громко, заливисто.
— Это из-за Николь, не так ли? Я знал, что ты был влюбленным щенком, когда ты чуть не ударил меня в тот день, застав меня с ней. Испортил мне веселье той ночью, но я все равно ее получил, Дэнни. Вот тебе маленький жизненный урок. Если ты оставляешь что-то, кто-то другой подберет.
Моя челюсть сжимается, и я чувствую, что вот-вот потеряю контроль над собой, вот-вот задушу его до смерти.
Но это означало бы, что он выйдет сухим из воды. Поэтому я стираю его слова, тот факт, что я подтолкнул ее к нему, будучи безмозглым придурком, и поднимаю плечо.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Поэтому ты соблазнил ее мать и женился на ней, пока она сидела в тюрьме?
— Я сказал Николь, что трахнул ее только потому, что она была похожа на свою мать, но все с точностью до наоборот. Я был с ее матерью, дабы пережить своеобразный фетиш. Ты когда-нибудь трахал мать и дочь? Ощущения восхитительные. Хотя у нее не было крови, как у Николь. Жаль.
— Что, блядь, ты только что сказал?
— Она была сухая, как пустыня, Николь, и, наверное, у нее началось кровотечение. Мне никогда не нравилась смазка так сильно, как в тот момент.
В воздухе раздается рев, и я понимаю, что он мой, когда пинаю его, отчего стул и сидящий в нем отброс падает назад.
Его безумный смех эхом отдается в пустом пространстве.
— И знаешь, что самое смешное? Эта сука продолжала выкрикивать твое имя, как чертово песнопение. Дэниел… Дэн… помоги… Тебя ведь не было рядом, чтобы спасти ее, не так ли, прекрасный принц? И знаешь что? Она никогда не простит тебя за то, что ты не пришел ей на помощь.
Я хватаю его за воротник и бьюсь головой о его голову. Кровь застывает у меня на виске и капает на воротник рубашки.
Физическая боль ничто по сравнению с раной, разрывающей мою душу на части.
Она звала меня.
Пришла ко мне сразу после этого.
И оба раза меня не было рядом.
Блядь!
Кристофер на секунду замолкает, а затем ухмыляется, как невменяемый псих.
— Я верну ее, Дэнни. С моим ребенком. Мы семья.
— Смерть это все, что ты получишь. — я беру его голову и прижимаю ее к грязному полу. — Тебе было приятно ударить ее головой об пол, Крис? Чувствовал себя таким сильным, отнимая ее силу? Получал от этого кайф? Твердел от этого?
Я встаю и, прежде чем он успевает пошевелиться, наношу удар своими туфлями Прада по его голове. Я надел их сегодня из-за прочной подошвы, и это треск кости, который я слышу?
— Ты, блядь..
— Не очень-то приятно, когда меняешься местами, а?
Я бью его по голове, пока у него не потечет кровь, а глаза не потеряют фокус.
— Тогда что ты сделал? Ах, да.
Я удивляюсь своему спокойному тону, учитывая, что мне чертовски хотелось вырвать его зубы из черепа.
Все еще нанося удары по его голове, я раздавливаю его член другой ногой, словно это бесполезная сигарета.
— Ты использовал это, чтобы изнасиловать ее. Чтобы причинить ей боль. Заставить ее истекать кровью. Это случится и с тобой, но не в таком порядке, а потом я засуну в твою задницу столько предметов, что ты будешь желать смерти. Возможно, тогда ты узнаешь, каково это, когда тебя насилуют. К концу сегодняшнего вечера ты будешь без члена, изнасилован металлическим прутом и прочее. В понедельник ты отзовешь дело об опеке и будешь жить в страхе, Кристофер. Тому человеку, который доставил тебя сюда, я доплачу, чтобы он держал тебя под прицелом. Если ты поднимешь голову из канавы, в которой живешь, я прикажу отрубить ее. Если обратишься к кому-то за помощью, я прикажу стереть тебя с лица земли. Запомни, Кристофер, ты останешься в живых не потому, что я не могу тебя убить, а потому, что смерть слишком легкое наказание для тебя. Я хочу, чтобы ты смотрел на то место, где когда-то был твой член, и жалел, что когда-то, блядь, прикасался к ней.
— Ты будешь…, — прохрипел он. — Пожинать чужие отходы.
— Единственные отходы это ты. Что касается того, чтобы стать мужчиной, ты не станешь им через пять минут — не то что когда-либо им был. — я бью его по голове сильнее, так что он съедает грязь и замолкает. — Николь, однако, была и всегда будет чертовой королевой.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Которую я не заслуживаю, но и не могу ее покинуть.
***
К тому времени, как я закончил с этим ублюдком, я хочу сброситься с моста.
