Несмотря на то, что сейчас она известная художница и замужем за самым богатым семейством в стране, ничего не изменилось ни в ее внешности, ни в том, как она себя держит.
— Боже мой, посмотри на это. У тебя на самом деле есть голос, который ты мог бы использовать, чтобы, не знаю, позвонить и сказать, что ты в Англии после одиннадцати лет отъезда из страны. Это десятилетие и один год. Ничего особенного или что-то в этом роде.
— Я не знал, что ты добавила королеву драмы к своим увлечениям. Как твой друг, я должен сказать, что тебе это не идет.
— А тебе идёт?
— Не я кричу на весь дом и распугиваю своих сотрудников, Жучок. Они будут пить чай в твою честь и называть тебя за спиной сумасшедшей ведьмой.
— Я говорю о твоих бесконечных отговорках, чтобы не возвращаться домой.
— Дом переоценен.
— Как и твои причины не прилетать в Англию. — она садится на стул напротив нас, скрестив руки, как строгая учительница. — Теперь давай поговорим о другом важном вопросе. Тебе надоело трахаться в Штатах, и ты остановился на ней?
Мои щеки пылают. По какой-то причине я оставалась невидимой в их разговоре, и не уверена, почему я думала, что так будет продолжаться до тех пор, пока она не закричит во все горло и не уйдет.
Не знаю, почему я почувствовала некоторое облегчение от того, что Дэниел распространил свой сарказм и на нее.
— Она Николь, — говорит он, и я вздрагиваю, а потом улыбаюсь, борясь с желанием встать и поцеловать его.
Будь проклята Астрид.
Она сужает на меня глаза и говорит с чистой насмешкой.
— Разве я не знаю этого?
— Тогда используй ее имя.
В его тоне нет и намека на сарказм, когда он выпрямляется, держась за голову, вероятно, из-за похмелья и травмы.
Астрид кривит губы в неодобрении.
— Мы действительно не собираемся обсуждать слона в комнате?
— Твои наклонности королевы драмы, ты имеешь в виду? — спрашивает Дэниел с невинной улыбкой, от которой на его щеках появляются великолепные ямочки.
— Ее! — она указывает на меня. — Что она здесь делает? И почему ты трахаешь именно ее?
— В последний раз повторяю, ее зовут Николь. Она прилетела со мной, точнее, я притащил ее сюда против ее воли. И то, с кем я трахаюсь, не имеет к тебе никакого отношения, насколько я знаю.
Мои губы дрожат, и я крепче сжимаю шаль, пальцы впиваются в ладони.
Я проверяю, не сплю ли я.
Если это одна из тех фантазий подсознания, где я представляю, как Дэниел выбирает меня.
В моих ладонях боль.
Значит, это реальность.
Он действительно принимает мою сторону, а не сторону Астрид. Его лучшей подруги Астрид.
Астрид, которая всегда была впереди меня. С которой он подружился через несколько минут после знакомства, в то время как на меня он пялился годами.
— Ты себя слышишь? Она сука Николь, Дэн! Николь «Ты неудачник, иди подрочи на шест». «Ты недостаточно хорош, чтобы дышать одним воздухом со мной, попробуй через два десятилетия» Николь. «Я собираюсь отсосать у Леви, чтобы отомстить Астрид» Николь. Ты забыл, что она сделала?
Я морщусь от напоминания о моем подлом послужном списке. И снова поражаюсь тому, как сильно я изменилась, а она нет.
Масло и вода. Вот кем мы с Астрид были и всегда будем.
— Очевидно, что нет. — Дэниел ничуть не обескуражен. — А я-то думал, что эти твои отпрыски удалили часть твоих воспоминаний.
— Я никогда ее не забуду.
— Немного навязчиво, но ладно, Жук. Ты закончила?
— Я не закончу, пока она не уйдет.
— Прекрати говорить обо мне, будто меня здесь нет.
Я смотрю на нее, мой голос удивительно спокоен.
— Я с тобой не разговариваю.
— Нет, разговариваешь, если продолжаешь бросать уколы в мою сторону. — я выпрямляю позвоночник. — Если ты хочешь что-то сказать, скажи мне это в лицо. Раньше ты никогда не уклонялась от этого.
— Хорошо, тогда мы сделаем это. — она берет паузу для драматического эффекта. — Какого черта тебе нужно от Дэниела, если ты всегда считала его хуже грязи под своими Лабутенами? Услышала о его успехе и занялась золотоискательством в качестве подработки?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Я никогда не просила ни цента из его денег. Я его помощница, а не золотоискательница.
— Она твоя помощница? — она направляет свой вопрос на Дэниела, затем смотрит на меня. — Ты ассистентка. Вау. Как низко ты пала.
— Если хочешь заставить меня почувствовать себя маленькой, это не сработает. Я уже приспособилась к новой жизни, и ничто из того, что ты можешь сказать или сделать, не повлияет на меня.
— Это хорошо и все такое, но почему Дэниел? Ты ненавидела его. Ты бросила ему в выпивку наркотики и изнасиловала его!
Я чувствую, как Дэниел напрягается рядом со мной, а мои пальцы становятся липкими. Я смотрю на него, ошарашенная.
Он сказал ей, что я изнасиловала его?
Я… изнасиловала его?
Мои конечности начинают дрожать, а горло сжимается. Это бессознательная реакция всякий раз, когда упоминается слово на букву «И».
Возможно, это неестественно. Как, например, мои панические атаки и сломленный дух.
Дух, который только недавно вернулся к жизни.
Дух, который, как я думала, я потеряла давным-давно.
— Я же говорил тебе, что это не так, Астрид.
Его голос впервые повышается. Он также впервые называет ее по имени.
— Тогда что это было? Ты накачала наркотиками его и меня в ту ночь, Николь! Леви видел это на камерах. Ты сама мне об этом сказала.
— Это не… — я запинаюсь, не в силах вымолвить и слова.
— Тогда что это было? — спрашивает Астрид.
— Я трахнул ее. — Дэниел рывком поднимается. — Я последовал за ней и выгнал Криса, потому что чертова мысль о том, что он или кто-либо еще прикоснется к ней, приводила меня в убийственное настроение хуже, чем серийного убийцы. Потому что она сводила меня с ума годами, а тогда я мог притвориться, что это наркотики заставили меня сделать это. А та ночь? Та ночь, когда ты попала в аварию и чуть не умерла, была самой счастливой ночью в моей проклятой жизни до того момента. До того момента, когда я бросил ее посреди пожара и нашел тебя тонущей в собственной крови. Так что, она не насиловала меня, Астрид. Она даже не преследовала меня. Я последовал за ней, выгнал ничтожество, которое там находилось, и трахал ее, пока не потерял счет, потому что хотел ее, потому что знал, что значит хотеть кого-то.
Губы Астрид раскрываются в бессловесном вздохе. Я в двух секундах от того, чтобы расплакаться, как ребенок.
Слова, которые он только что произнес, прошли через пределы моих ушей и прокладывают себе путь к кровоточащему сердцу.
Он хватает меня за руку, и я словно парю в воздухе, когда он притягивает меня к себе. К его сильному, твердому и очень теплому боку. Его рука обхватывает мою талию, пальцы впиваются в бедро, будто он хочет убедиться, что я останусь.
— Теперь она со мной, и точка.
Я не могу перестать смотреть на него, на серьезность его черт и тона. На его челюсть и губы в линию.
Я хочу поцеловать эти губы.
Встать на цыпочки и дать миру понять, что я с ним.
Что я его.
Что он мой.
Я вижу, что Астрид теряется в словах, как и я.
Прежде чем она успевает сформулировать ответ, Джей спускается по лестнице.
— Что за суматоха? Некоторые из нас пытаются спать.
Астрид поворачивает голову в сторону Джея и сужает глаза. Потом на меня.
— Он…
— Мой брат.
Я нехотя бросаюсь к нему и обнимаю его, боясь, что с ним что-нибудь случится.
— А ты кто? — Джей заглядывает мимо меня, его пытливые глаза изучают ее.
— Лучшая подруга Дэниела, — говорит она напористо, очевидно, не лишив Дэниела права на дружбу после всего, что он сказал.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— В таком случае, все в порядке. Друг Дэна мой друг. — Джей проходит мимо меня, протягивает ей руку и широко улыбается. — Я Джейден, мне девять лет. Я уже перескочил несколько классов и, возможно, перескочу еще больше и стану гением, который найдет лекарство от рака или человеческой глупости. Я еще не решил, что из этого более актуально.
