в пяти шагах от часового стоит, он, конечно, в маскировке далеко не профан, но другой дроу заметил бы его сразу. Один на один можно было бы прирезать любого, но их четверо, ну и двое мелких.
Т’Альдин пожалел, что расслабился от спокойной жизни, самострелы нарукавные носить перестал, они бы очень упростили ему задачу. А теперь у него только сабля да два кинжала, и что делать? Пойдет за подмогой — плакали денежки. Драться? А почему бы и нет, если риск небольшой. Самое главное — свалить он сможет всегда, ночной лес — его поле битвы и его время. Шансы на успех невелики, но если все тщательно продумать — может и получиться. И тогда ему не придется ни с кем делиться огромной наградой.
Он бесшумно сместился так, чтобы оказаться за спиной у мелких уродцев, с противоположной от часового стороны. Эти идиоты умудрились выставить всего одного охранника, да и того больше интересует жарящееся мясо, нежели несение караула, это значительно упрощает задачу.
Т’Альдин подкрался на расстояние двух шагов, прячась за ствол дерева, и вынул кинжалы. Клинки длинные, тонкие, острые, главное — попасть куда надо. Примерился, выбрав основной целью тролля, сидящего с противоположной стороны, медленно занес руки для броска.
Когда левая рука стремительно распрямилась и смертоносный кинжал покинул ладонь, Т’Альдин запоздало вспомнил, что не попросил помочь ни одного из богов. Не привык просто, не те у дроу боги, от которых можно дождаться помощи, надеяться стоит только на себя. Ну и плевать: всегда справлялся своими силами, и теперь тоже справится.
Клинок вонзился в спину часовому, и тот взвыл от внезапной острой боли. Пять голов одновременно поворачиваются в его сторону, при этом Т’Альдин видит основную мишень и ее шею сбоку. Второй бросок точен и смертоносен. Затем стремительный шаг вперед, пальцы левой руки уже складываются в магическую усиливающую печать, заклинание уже почти дочитано, безмолвно и элегантно.
Т’Альдин поместил «вуаль тьмы» прямо в центре костра, купол, сотканный из первородной, непроглядной тьмы, прозрачной лишь для сотворившего, накрыл почти всю полянку. Оба уродца вскакивают на ноги, хватаясь за какие-то странные, тоненькие палицы. Все по плану, на то и был расчет, что они вскочат.
Сильнейший пинок в спину отправил одного из мелких в костер, затем Т’Альдин быстро скользнул в сторону, выхватывая саблю из ножен. Вопль угодившего в огонь уродца заглушил весь производимый шум, позволив одинокому воину оказаться за спиной ближайшего тролля. Удар острой сабли по ноге, неистовый рев и свирепый взмах. Т’Альдин уходит прочь в быстром прыжке, удар тяжеленной дубины рассекает воздух впустую. Падая, гигант умудрился огреть вскользь своего товарища, тот, ничего не видя, ударил в ответ.
На все это ушло времени меньше, чем понадобилось сердцу для десяти ударов. На этом первый этап сражения закончился, Т’Альдин попытался оценить ситуацию, чтобы решить, продолжать бой или ретироваться. В этот момент брошенный в костер уродец, визжа, почти выбрался из огня, и тут эльфу показалось, что внутри уродливой фигурки, прямо в желудке, вспыхнул огненный шар, сотворенный впечатляющей силы мастером. Яркая вспышка, затем грохот, словно от удара грома, хлестнул по ушам.
На поляне творилось йоклол знает что. Т’Альдин и заметить не успел, как одного тролля, который с подрубленной ногой, убило непонятно чем, то ли громовым раскатом, то ли товарищ палицей пришиб. Часовой крутился на месте, одной лапищей пытаясь вытащить из спины кинжал, второй размахивая своей палицей вокруг себя. На ногах, помимо него, оставался только один тролль, тоже размахивающий палицей, оба мелких лежат без движения, и один потихоньку горит. Охранник вопит, умирающий булькает пробитым горлом, связанные пленники визжат звонко, да так, что уши закладывает.
Т’Альдин восторжествовал. А ведь получилось же, удача, боги или просто личное мастерство — на его стороне. Он метнулся в атаку, спеша воспользоваться последними мгновениями слепоты врагов: купол магической тьмы на глазах тает, сотворить заклинание повторно может и не получиться. Поднырнул под просвистевшей дубиной, полоснул саблей по ноге, перекатом ушел в сторону и атаковал повторно, по горлу, снова ушел от удара, сделанного конвульсирующей лапищей, на бегу вырвал из шеи умирающего кинжал, перебросил свои оружия из рук в руки, и замахнулся правой для броска.
В этот миг заклинание окончательно рассеялось, и Т’Альдин оказался лицом к лицу с охранником, их разделяли каких-то четыре шага. Мгновенного замешательства хватило для прицельного броска: клинок вошел точно в глаз и достиг мозга, громила замер и медленно завалился на спину.
Позади — движение. Т’Альдин, еще не успев обернуться, бросился в сторону, уходя с линии возможной атаки. Снова грохнуло, и очень близко, ухо обожгло огнем, в голове зазвенело, словно от удара. Он обернулся, на бегу перебрасывая саблю обратно в правую руку, и увидел второго мелкого. В руках у него — та самая тоненькая дубинка, из трубки, направленной на Т’Альдина, сочится дымок.
Уродец еще попытался перехватить странное оружие за другой конец и нанести удар расширяющейся частью, но Т’Альдин ударил раньше. Клинок легко разрубил лицевые кости уродливой головы, и уродец без звука упал.
Звон в голове пошел на убыль. Он оглянулся, убеждаясь, что остался единственным стоящим, пощупал пострадавшее ухо: на месте, но пальцы в крови. Последний тролль булькнул кровью в последний раз и затих. Победа.
А ведь он был на краю гибели, пришла мысль. Второй мелкий в самом начале боя, ослепнув, не стал бегать с воплями, а упал и замер, таким образом избежав и удара от своих, и внимания нападающего, а затем применил свое оружие — и почти успешно, Т’Альдина спасли только великолепные рефлексы хорошо обученного бойца. Но — все-таки победа. Награда уже в кармане. Кстати, о ней, родимой.
Глава 23
А ведь он был на краю гибели, пришла мысль. Второй мелкий в самом начале боя, ослепнув, не стал бегать с воплями, а упал и замер, таким образом избежав и удара от своих, и внимания нападающего, а затем применил свое оружие — и почти успешно, Т’Альдина спасли только великолепные рефлексы хорошо обученного бойца. Но — все-таки победа. Награда уже в кармане. Кстати, о ней, родимой.
Он подошел к связанным детям и после нескольких несильных оплеух привел их в относительно вменяемое состояние. Точнее, только старшую девочку: она его узнала. Та самая, которая иногда приносила в харчевню кувшины с молоком, она всегда с любопытством косилась на едящего свое мясо темного эльфа, но никогда не пыталась заговаривать.
Т’Альдин попытался выяснить, что произошло, но помешало
