никто неожиданно не подкрался. Вот сюда никто и не ходил. К тому же тут был довольно опасный берег. Сейчас, в сумерках, я опасалась отходить далеко от пеньков – земля казалась ненадежной, еще чуть-чуть и поедет вниз после дождей.
– Отличное место, – посмотрела я на Маркуса, потом вниз, на реку. – За нами сейчас никто не наблюдает? А то я, знаешь ли…
– Я не почувствовал, – покачал головой парень, расстилая на одном из пеньков салфетку и доставая чашки и бутылку с водой. Хорошо быть магом огня, я иногда даже завидую, потому что мне бы пришлось тащить уже горячую воду, которая неминуемо остыла.
Моим вкладом в нашу импровизированную встречу были пироги из столовой и внезапно завалявшаяся у меня в закромах плитка шоколада. Вообще, конечно, я про нее просто забыла, хотя уже большую часть заранее купленных вкусняшек подъела. Я же пока не выезжала в город – пополнить запасы не имела никакой возможности.
– Маркус, скажи, а ты можешь не почувствовать, если менталист будет сильнее тебя.
– Все равно что-то почувствую, – покачал головой он. – А что?
– Понимаешь, два дня назад Алину атаковал менталист, медленно давил, пытаясь вывести из строя артефакт.
– Эм… Это очень странно. Ты же не думаешь, что я?.. Я тогда еще в медблоке был.
– Это я знаю. И я давно подозревала, что есть еще один менталист. И не похоже, что он студент. Может быть, аспирант, может, кто-то из сотрудников.
– Преподаватель?
– Может, и так, может, и преподаватель. Причем, вовсе не факт, что по основным видам магии.
– Ты слышала, что ректор приехал? – неожиданно сменил тему Маркус.
– Слышала, – кивнула я.
– Может, к нему обратиться? Это же все ненормально.
– Я навела кое-какие справки. Не спрашивай подробностей, у меня есть тайные информаторы, – я усмехнулась, вспомнив маму. – Так вот, ректор – должность политическая. Бойкот королевского проекта – это одно, а всякие непонятные разборки между студентами… Он не будет в это влезать. Скорее нас закопает.
– М-да, это тоже может быть. Если мы будем мешать строить политическую карьеру…
– О том и речь. Я бы поговорила с кем-то из деканов, но мне не верится, что они не в курсе об этой ситуации. Даже если они напрямую не участвуют, они не могут не знать хоть что-то.
– Знаешь, – неожиданно задумчиво ответил парень, – может, все и не так. Если тут есть сильный менталист, то это полностью меняет все.
– Думаешь, он мог воздействовать на деканов?
– А почему нет? Кто в обычной жизни носит противоментальные артефакты? Твоя подруга надела, потому что я на нее воздействовал. Кстати, передай ей, что мне стыдно. Надо будет лично извиниться потом. Но дело не в этом, а в том, что в обычной ситуации встретиться с заинтересованным в твоем подчинении или использовании менталистом – нетривиальная задача. Одно дело – развлекаться во время учебы, а совсем другое – нарваться на такого в жизни. Я имею в виду…
– Я поняла, что ты имеешь в виду, Маркус, – мягко сказала я, откусывая пирожок, – ты хочешь сказать, что люди зачастую не носят противоментальные артефакты в обычной жизни.
– Если они не какие-нибудь секретоносители или работники определенных частных или королевских структур, то да, не носят.
– И у деканов может артефактов просто не быть, ведь какова вероятность встретить враждебно настроенного менталиста в нашей академии, да?
– Именно, – кивнул тот.
– Ну хорошо, допустим. Но ведь я не могла быть тут одной единственной с защитным русалочьим даром, верно? У кого-то он тоже есть, редкость, конечно, но не прямо невероятная. Этот кто-то мог что-то почувствовать и сообщить декану или еще кому-то.
– Во-первых, им могло просто повезти и они не нарвались ни на кого с защитой, – ответил Маркус, обдумывая мой вопрос.
– Но есть и во-вторых? – полуутвердительно уточнила я.
– Есть. Знаешь, как я чувствую в ментальном диапазоне тебя?
– Как же? – я даже заинтересовалась. Никогда не думала, что это как-то отличается по ощущениям, предполагала, что он просто не может на меня воздействовать и все.
– Как глухую стену. То есть, если кто-то будет даже не воздействовать на человека с щитовым ментальным даром, но и просто на кого-то рядом, он почувствует эту вот стену. Нет, понятно, что у всех это ощущается немного иначе, но…
– Но все равно менталист будет знать о такой особенности у этого конкретного человека. А человек может быть не в курсе, что об этом знает менталист, потому что тот воздействовал не на него, а рядом? Ну, наверное, это возможно. Но ведь я тебя тогда почувствовала.
– Вы очень близко сидели. К тому же я воздействовал по площади, а не целенаправленно.
– Это очень интересное замечание, Маркус, очень. А ты еще кого-то с такими способностями тут знаешь?
– Есть один парень в нашем общежитии. Но у него защита слабее, чем у тебя. Думаю, даже я смог бы ее обойти. Проломить дар, конечно, не получится, но при должном умении его можно немного обмануть. Сразу скажу, с тобой так лично у меня вряд ли получится.
Я с сомнением посмотрела на парня.
– Хочешь, чем угодно поклянусь, – верно поняв мое недоверие, ответил тот. Хотя, честно говоря, я сомневалась, что он стал бы на меня воздействовать. К тому же, мама права, он вчерашний студент, вряд ли у него большой опыт. В любом случае, незаметно что-то сделать у него вряд ли бы получилось.
– Да нет, я верю. Мне другое интересно… Понимаешь, с тобой все понятно: менталист увидел в тебе угрозу и попытался избавиться. Ты ведь можешь о его делишках узнать случайно или даже специально. Но совершенно непонятная ситуация остается со мной. Моя ментальная защита уж никак не тянет на то, чтобы кому-то чем-то грозить. Твой же сосед по общаге живет себе спокойно и никто его не трогает. Мы с мамой, а я ей кое-что рассказала, думаем, что я что-то видела, когда ехала. Что-то, что для моих глаз не предназначалось. Но я хоть убей не
