– Я и не думал, что тебе хватит времени подготовиться к празднеству, – заметил Тэвиг, усаживаясь полевую руку от Мунгана и усаживая Мойру на место рядом.
– Я не готовился особо. Пир уже был подготовлен, – ответил Мунган, когда слуги наполнили элем все кубки.
– Ты не знал заранее, что состоится свадьба.
– Нет, но я знал, что мы скоро отправимся сражаться с Айвером. Очень скоро. Как только мои люди вернутся и расскажут, что они разведали, мы поскачем в Драмдерг. Тогда времени на подготовку праздника не будет. А я предпочитаю, чтобы мои воины хорошенько подкрепились, прежде чем отправятся сражаться. Так что это внушительное количество еды уже было приготовлено. Просто сейчас у нас более важный повод для праздника, чем неминуемая кончина нашего вероломного кузена. – Он оглядел своих людей, шумно угощавшихся большим количеством пищи и эля.
Тэвиг рассмеялся, пододвигаясь к Мойре. Всю трапезу она наслаждалась тем, что Тэвиг интересуется только ею. Когда они в шутку кормили друг друга, Мойра решила, что отбросить свои волнения и опасения совсем нетрудно. Она заслужила немного счастья, пусть даже украденного у судьбы. Обмануть себя на несколько дней не означает забыть, почему надо покинуть Тэвига, если будет необходимо. И боль от расставания она переживет ради его благополучия.
Прошло совсем немного времени, прежде чем Мунган и Тэвиг ясно дали понять окружающим, что настало время брачной ночи. К удивлению Мойры, Уна взяла ее за руку и увела из зала. Обе краснели и хихикали из-за намеков мужчин. Мойра знала, что намеки эти могут стать гораздо откровеннее, когда они с Уной уйдут.
– Не знаю, почему мы потакаем этой нелепой церемонии, – заметила Мойра, когда они поднимались по лестнице.
– Мы вовсе не будем заниматься сегодня вечером чем-то иным, чем обычно, или спать в других постелях. И мы, и вы были любовниками до того момента, как дали обеты, и всем это известно. Но такова часть свадебной игры. – Уна усмехнулась и повела Мойру в комнату.
– Мне тоже хотелось побыть с тобой немного наедине, – призналась кузине Мойра.
– В конце концов, если бы ты ждала до тех пор, пока Тэвиг не отнесет тебя сюда, у тебя не было бы возможности надеть это, – торжественно заявила Уна.
Мойра издала возглас восхищения, когда увидела рубашку, разложенную на ее постели. Подбежав, она подняла белую рубашку, отделанную кружевами. Опасаясь, что рубашка окажется не того размера, она опасливо приложила ее к себе. Обнаружив, что рубашка лишь немного великовата, она испустила вздох облегчения и удовольствия.
– Ах, Уна, где ты это взяла?
– Как только я узнала, что наши избранники на нас мнятся, я поговорила со здешними женщинами. Я была уверена, что тут должны были жить другие благородные леди. Как раз перед тем как я пришла помочь тебе украсить волосы лентами, мне принесла рубашку одна из служанок. Она принадлежала матери Мунгана.
Мойра не могла удержаться от удивленного взгляда на рубашку небольшого размера.
– Его мать умерла при родах? – Она улыбнулась краешком губ, когда Уна хихикнула. – Просто трудно представить, чтобы женщина, прочти такая же миниатюрная, как я, родила ребенка, который смог достичь редких великанских размеров Мунгана.
– Она родила пятерых сыновей и дочь. Все они до сих пор живы. Я с ними не встречалась, но Мунган утверждает, будто все его братья похожи сложением на него и сестра его – дородная и здоровая женщина.
– Как странно. А он не будет возражать, если я это надену?
– Нет. Вещи его матери были отложены для одной из жен сыновей, если какая-то из них того пожелает или ей это потребуется. Я пыталась найти для тебя платье, но большинство из них пропало. Может быть, их взяли, чтобы перешить, и унесли. Рубашка оказалась на месте. Что ж, мне надо поторопиться к себе. Я хочу подготовиться к встрече с Мунганом, – заспешила Уна.
– Уна, ты и правда любишь этого мужчину?
– Да, я думала, ты это знаешь.
– Знала, но потом поняла, что никогда не слышала этого от тебя. На мгновение я испугалась, что ты выходишь за него замуж… хм… просто потому, что он тебя не бьет.
– Ах, как забавно. Именно это меня и привлекло в нем вначале. Я не сразу осознала, что делала, но однажды я поняла, что провоцировала его, проверяла. С того самого момента, как Мунган схватил меня, я пыталась заставить его ударить меня. Я делала все, из-за чего отец избил бы меня или строго наказал, но Мунган ни разу не тронул меня пальцем. Он ругался, шумел, но если я сжималась, будто ожидаю удара, он бывал оскорблен и даже обижен.
– И Тэвиг такой же, – вставила Мойра.
– Вот тогда, – продолжала Уна, – я и почувствовала любовь к этому человеку. А теперь мне пора. Я хочу быть готова до того, как он придет к нам в покои.
Как только Уна ушла, Мойра начала раздеваться. Несмотря на ванну, принятую до этого, она тщательно вымылась, прежде чем осторожно надеть рубашку. Проведя руками по мягкой ткани и слегка прикоснувшись пальцем к изящному кружеву, она подумала, что никогда не носила ничего, столь же дорогого и красивого. Странно, как кусок ткани может произвести такое действие. Они с Тэвигом были любовниками более недели, но сейчас, надев красивую рубашку, она почувствовала, что ночь будет особенной.
Тэвиг расправил плечи, прежде чем войти в спальню. Ему очень не нравилось, что Мойра не считает их брак окончательным, а их обеты – накрепко связующими. Он ненавидел свое обещание отпустить Мойру, если та посчитает это необходимым. Однако самым худшим было то, что ему было невыносимо давать обещание, зная, что он не собирается его выполнять. Он солгал Мойре и был этим недоволен. А еще он чувствовал себя виноватым. Хотелось, чтобы ни одно из этих чувств не отразилось на лице во время разговора с Мойрой.
Когда он вошел и увидел ее, стоящую рядом с кроватью, у него перехватило дыхание. Закрывая дверь и запирая ее на засов, он подумал, что Мойра замечательно выглядит. Она ласково улыбалась ему, легкий румянец окрасил щеки. Густые блестящие волосы ниспадали волнами, украшенными лентами, почти до бедер. Белая кружевная рубашка была ей немного велика – она свободно ниспадала к ее изящным ножкам и соскользнула с одного бледного плечика. Огонь от камина и свечей просвечивал сквозь ткань, очерчивая каждый изящный и соблазнительный изгиб ее тела. Тэвиг невольно усмехнулся, уверенный, что Мойра об этом и не подозревает.
– Мойра, ты такая красивая. Такая красивая, что мне не приходит в голову ничего умного, ни одного достойного тебя комплимента.
Он улыбнулся, когда Мойра покраснела еще сильнее, нервно подергивая кружево на рукаве.
– Это была рубашка матери Мунгана. Уна заставила служанок найти ее.
