но отказалась. 'Я здесь всю жизнь прожила, — писала она. — У меня хороший, красивый дом, слава Ками. Как я его оставлю? Здесь я знаю всех соседей, дружу со многими, да и Самир тоже живет в Вейдаде, иногда с ним на рынке встречаемся, хоть одного сына вижу. А там из всех знакомых только ты. Не подумай, Китт, ты для меня очень много значишь, и может, в будущем я надумаю переехать, но сразу согласиться на такой важный шаг я не могу, нет, не могу.
Лучше о себе расскажи, как у тебя дела?'.
Я тяжело вздохнул. Я понимаю её привязанность к месту, где прошла вся жизнь, где каждая деталь напоминает о прошлом… не всегда радужном. Но всё равно грустно как-то. Тянешь человеку руку, хочешь вытащить его из болота, а он не спешит за нее хвататься. Хочется быть уверенным, что она в безопасности, а будет это только рядом со мной. Секта и родственников оберегает. В Вейдаде любой влиятельный идиот за целителя готов человека зарезать, а здесь вроде как и законы строже, и жизнь уровнем повыше.
Дочитав письмо, скатал его обратно в свиток и несколько минут просто сидел, глядя в окно на оживлённую улицу. Смесь облегчения и лёгкой грусти окутала меня, словно тёплый плед с широкой дырой: вроде и приятно, но могло быть и лучше.
— Ладно… — пробормотал я себе под нос и вернулся к стойке за листом бумаги для ответа.
'Мама, привет! Рад узнать, что ты поправляешься. Я понимаю твоё решение остаться в доме — это место дорого тебе, и я уважаю твой выбор. Но знай: если тебе что-то понадобится или ты передумаешь, просто сообщи и я все устрою.
У меня всё хорошо. Я неплохо обустроился, нашёл своё место и людей, которые разделяют мои взгляды. Работаю над исследованиями, учусь новому каждый день. Это место помогает мне расти'.
Я добавил ещё несколько строк о последних событиях, чтобы она не волновалась, завершил письмо пожеланиями здоровья и тепла, аккуратно свернул его и передал хозяину отделения.
Из почты я вышел с чувством выполненного долга, но мысли о матери не отпускали. Она живет не в самом благополучном районе и далеко не в лучшем городе. Я понимаю её привязанность к дому, но знать, что она там одна непросто.
Я шагал по улице, неспешно пробираясь сквозь толпу, и продолжал размышлять. Постепенно мысли перетекли в другое русло — на массаж, на собственную медитационную комнату. Было бы здорово разобраться, как работает алхимия и создать себе уединённое место силы, где можно сосредоточиться на экспериментах с Ци.
Мой взгляд случайно зацепился за вывеску заведения «Жареный Дракончик». Яркие красные буквы венчало изображение маленького дракона. Ниже, на деревянной табличке, угольком было выведено обещание превосходного мяса и ячменного пива.
Уголки губ дрогнули в улыбке.
Перед заведением располагалась уютная веранда со столиками и стульями. Несколько посетителей уже сидели там, наслаждаясь едой и беседами.
Почему бы и не зайти? Иногда стоит позволить себе немного расслабиться. В конце концов, хорошая еда и кружка пива для души порой не менее важны, чем медитации или алхимические эксперименты.
Внутри заведения было тепло и уютно. В воздухе витали ароматы жареного мяса, специй и свежего хлеба. Полумрак добавлял уюта, но сегодня мне хотелось остаться снаружи, наблюдать за жизнью города.
Я выбрал столик у края навеса и сел так, чтобы видеть улицу.
Подошедшая служанка приветливо улыбнулась.
— Добро пожаловать в «Жареный Дракончик»! Что будете заказывать?
— Кружку ячменного пива и порцию жареного мяса с овощами, — ответил я, вспомнив вывеску.
Заказ принесли быстро. Передо мной поставили кружку холодного пива с густой пеной и миску с аппетитно пахнущим мясом.
Я поблагодарил служанку, взял кружку в руку и сделал первый глоток. Горчит, но горький привкус вскоре сменился приятным теплом.
Подцепил двузубой вилкой мясо, и блаженно закрыл глаза.
Идеально.
Иногда действительно нужно просто остановиться и насладиться моментом.
Глава 21
Наша группа подошла к зданию, которое не выделялось среди остальных строений секты. Стандартная постройка из камня, обычная деревянная дверь. Похоже, именно эта обыденность лучше стражи защищает секреты, скрытые внутри здания.
Прежде, чем мы зашли, Валеон обернулся и предупредил:
— За этими стенами скрывается путь в сердце секты, древнее и опасное место. Вы должны следовать за мной, если хотите вернуться обратно. Не растягиваемся, не останавливаемся, чтобы рассмотреть стены, статуи. Лучше вообще не смотреть по сторонам. Ясно?
Мы вразнобой сказали: мол, разумеется, ясно. Каждому из нас не терпелось поскорее приступить к посвящению.
— Я еще раз повторю: не останавливаемся, не замедляемся. Я каждый раз предупреждаю учеников, но раз в пару лет находится идиот, которому поначалу ясно, но статуи оказываются интереснее слов мастера, а мне потом из подземелий вытаскивать высушенный труп. Еще раз: следуем за мной. В боковые коридоры не заходим, на голоса, если услышите, не идем, на статуи не отвлекаемся. Поняли?
Теперь мы согласились уже осмысленнее.
— Отлично. Идем.
Дверь открылась без скрипа. Я ощутил лёгкий порыв прохладного воздуха.
Внутри всё выглядело совсем обычно: деревянные балки, пыльные полки с какими-то коробками, несколько простых пустых столов. Но мастер даже не оглянулся на это. Он уверенно направился к углу комнаты, где находилась старая лестница, ведущая вниз. Мы последовали за ним.
С каждым шагом вниз воздух становился всё тяжелее, а стены словно смыкались. Лестница сменилась коридором, затем ещё одной лестницей. Свет магических светильников дрожал на каменных стенах. В боковых тоннелях висели чёрные шёлковые полотна, едва заметно колеблющиеся, хотя сквозняка не было.
Шли молча. Лисса старалась держаться ближе ко мне — мы шли с ней плечом к плечу. Перед нами, в самом начале колонны — Таймур и Лемур, позади — Иссо и Лиан, затем уже шли остальные. Жулай и Апелий замыкали группу.
Валеон время от времени оборачивался, осматривал строй. Возле очередной лестницы он взял с полки кресало и кремень и поджег закрепленный на стене факел, пропитанный чем-то горючим. Сняв факел, предупредил нас:
— С этого момента держитесь еще ближе. Постарайтесь не выпускать факел из виду. Ниже светильников нет.
Так и пошли. Валеон освещал путь, высоко подняв факел. Встречались незажженные факелы на стенах — видимо, на случай, если факел ведущего начнет гаснуть.
Чем ниже мы спускались, тем более тяжёлым и сырым становился воздух. Стены вокруг нас наконец поменялись: голый камень теперь пестрел рисунками танцующих драконов, иероглифами и изображениями людей, выполняющих
