патентам и товарным знакам США, и здесь опять же идея заключается в том, чтобы подстегнуть инновации: обмен знаниями, а не их накопление, может подтолкнуть других к разработке новых идей. Владелец патента защищен, по крайней мере теоретически, от того, что кто-то другой просто украдет его идею, когда он опубликует ее, потому что он обладает монополией на право ее производства. Именно этой монополией объясняются огромные прибыли в фармацевтическом бизнесе. Исследования и разработки для создания новых лекарств занимают много времени и стоят огромных денег. Мортимер Саклер предположил, что только одна ставка из десяти может окупиться, а по меркам индустрии эти шансы выше среднего. Поэтому, когда лекарство действительно работает, получает одобрение и удовлетворяет медицинскую потребность так, как не удавалось ни одному из ранее доступных препаратов, фармацевтические компании часто выставляют за него непомерно высокие цены. Потребитель платит не только за расходы на производство бутылочки с таблетками, но и за все те пробы и ошибки, которые были затрачены на создание лекарства.
Но есть еще одна причина, по которой компании, производящие лекарства, устанавливают такие высокие цены: монополия, предоставляемая патентом, является лишь временной. После получения патента у вас, как правило, есть двадцать лет на эксклюзивное продвижение препарата на рынке, хотя на практике этот срок зачастую меньше, потому что патенты обычно выдаются до одобрения FDA. После истечения срока действия патента любая другая компания может создать свою собственную непатентованную версию и продавать препарат по более низкой цене. Вы облегчили им эту задачу, опубликовав формулу в обмен на ваш патент.
Братья Саклер ненавидели непатентованные лекарства. Под руководством Артура газета Medical Tribune вела, по словам одного из читателей, "безостановочную новостную и редакционную кампанию" против более дешевых, небрендированных версий популярных лекарств. Артур критиковал дженерики не за то, что они угрожают его прибыли или прибыли фармацевтических фирм, которые были его клиентами, а за недостаточный контроль качества. Но его кампания также была явно корыстной и склонной к истерическому преувеличению. В 1985 году газета Medical Tribune опубликовала статью "Шизофреники "дичают" на слабых дженериках", в которой рассказывалось о том, как в госпитале администрации ветеранов в Джорджии "разверзся ад" после того, как психиатрическое отделение перевело пациентов с Торазина, фирменного антипсихотика, на более дешевый дженерик-заменитель. Одиннадцать пациентов, состояние которых до этого было стабильным, разбушевались, говорится в статье, но вернулись к нормальной жизни ("как будто выключатель переключили"), когда им снова дали торазин. Согласно последующему расследованию , проведенному газетой The New York Times, Управление по контролю качества пищевых продуктов и лекарственных препаратов США изучило этот инцидент и обнаружило, что история в Medical Tribune была полностью фальшивой. На самом деле больница начала применять непатентованное лекарство без каких-либо инцидентов "за шесть месяцев до того, как начались предполагаемые проблемы".
Несмотря на кампанию Артура, конкуренция с дженериками была реальностью, с которой приходилось сталкиваться любой фармацевтической компании: орда конкурентов, следящих за календарем и ожидающих момента, когда истечет срок действия патентной эксклюзивности. Как заявил Билл Фролих еще в 1960 году, существует ограниченное окно, в котором производитель брендированных лекарств может получить огромную прибыль. Даже когда лекарство приносит огромную прибыль - а на самом деле, особенно когда оно приносит огромную прибыль, - производитель всегда продает его в долг, осознавая, что в какой-то определенный момент в будущем срок действия патента истечет и на рынок хлынут дженерики, чтобы уничтожить прибыль. В фармацевтическом бизнесе есть фраза, используемая для описания этого неизбежного, но пугающего этапа процесса. Они называют его "патентным обрывом", потому что именно так выглядит график доходов в момент истечения срока действия патента: падение настолько крутое, что похоже на падение с обрыва.
Ричард Саклер был одним из главных сторонников перехода компании Purdue Frederick к обезболиванию. В 1984 году он помог организовать конференцию в Торонто, Международный симпозиум по контролю боли. Мероприятие, проходившее в актовом зале медицинской школы Университета Торонто, спонсировала компания Purdue. Ричард лично написал специалистам по обезболиванию, приглашая их принять участие. "Это действительно международный форум, который обеспечит интересный обмен мировыми концепциями теории боли и ее лечения, включая боль при раке", - написал он в своем приглашении одному из докладчиков. Мероприятие имело все признаки академического коллоквиума. Но на самом деле в нем была задействована корпоративная программа. Многие врачи, выступавшие на конференции, рассказывали о своем опыте применения обезболивающего MS Contin. Одним из ведущих докладчиков был Роберт Кайко, специалист по применению анальгетиков (так называют обезболивающие препараты), который работал в Мемориал Слоан Кеттеринг, прежде чем устроиться на работу в Purdue Frederick. Кайко получил докторскую степень по фармакологии в Корнелле. Он также был изобретателем, сыгравшим важную роль в клинической разработке компанией Napp препарата MS Contin.
В американской медицине назревало движение за пересмотр подхода к лечению боли. Появившаяся когорта врачей утверждала, что слишком долго медицина не обращала внимания на боль, считая ее лишь симптомом основных заболеваний, а не недугом, который сам по себе заслуживает серьезного клинического внимания. Такие врачи, как Сисели Сондерс, защитник хосписной помощи в Лондоне, утверждали, что пациенты вынуждены страдать без необходимости, потому что врачи не воспринимают боль всерьез. "Боль - самый распространенный симптом, с которым сталкиваются пациенты, - сказал бы Ричард. Проблема в том, что она настолько субъективна. Ни один врач не может посмотреть на вас и сказать: "О, у вас уровень боли три", - объясняет Ричард. "Приходится полагаться на мнение пациента".
Ричард переписывался с врачом по имени Джон Дж. Боника, которому многие приписывают начало нового движения в лечении боли в Соединенных Штатах. Боника был колоритной фигурой: родившись на крошечном острове у побережья Сицилии, он иммигрировал в Америку в 1927 году в возрасте десяти лет и работал чистильщиком обуви, разносчиком газет, продавцом фруктов и овощей, а в конце концов стал профессиональным борцом. Выступая под сценическим псевдонимом Маска Марвел, Боника стал чемпионом мира по рестлингу в полутяжелом весе. Но попутно он увлекся медициной, и в итоге окончил медицинскую школу, занимаясь борьбой и подрабатывая силачом в цирке. Отчасти под влиянием мучительных травм, полученных во время занятий борьбой, Боника начал фокусироваться на изучении боли, как таковой. В 1953 году он опубликовал фундаментальную книгу "Лечение боли" ( ). После того как его собственная жена чуть не умерла при родах, Боника сыграл важную роль в разработке эпидуральной анестезии . С годами он пришел к убеждению, что до трети населения США может страдать от недиагностированной хронической боли - не только от рака
