– А здесь бывает немало людей, ведь так? Но прямо скажем, немногие заботятся о тех, кто явится сюда после них. – И Диана указала Гаю на мусор, катавшийся по площадке.
– Да, народ сюда ездит, – согласился тот. – Любители попить пивка и… влюбленные парочки в поисках уединения.
Убаюканная дружеской атмосферой, которая, кажется, наконец установилась между ними, Диана не придала его замечанию никакого значения и охотно пошутила в ответ:
– Чувствуется, что человек знает, о чем говорит. И сколько раз ты приглашал сюда девушек на посиделки?
Гай отпил глоток пива, а остатки взболтал в банке.
– Если скажешь, сколько раз ты сама здесь побывала, то я тебе отвечу, – парировал он.
– Ну, это просто. Я ни разу здесь не была. У мальчиков, с которыми я училась в школе, не хватало духа на то, чтобы прокатиться и погулять с дочкой Майора.
Когда Гай поднял голову, Диана увидела в его взгляде то самое выражение, которого больше всего опасалась.
– Я рад, что ты ни с кем не была здесь до этого. Я тоже не приводил сюда никого. – Он поставил полупустую банку на приборную доску и повернулся к Диане. Широкая кабина пикапа вдруг показалась ей очень тесной.
– Значит, мы оба здесь впервые. – Диана не подала вида, что почувствовала в его словах какой-то намек. – Будем считать, что мы таки съездили на природу попить пивка. Ты, по крайней мере, его точно попил. – Она указала на банку напротив Гая. – Лучше бы все же допить, а то теплым станет.
– Диана, не надо меня избегать. Не принимай меня за…
– Я и не избегаю. – Диана предпочла на этот раз слукавить. – Я просто не хо…
– Не надо, помолчи. – Гай придвинулся ближеи положил ей руку на плечо. Диане оставалось либо отреагировать на это спокойно, либо вжаться в дверцу машины. Она предпочла первое, предусмотрительно держа свою руку наготове, чтобы в случае чего удержать Гая на подобающей дистанции. – Ты так красива, Диана. Знаю, что уже говорил тебе об этом, но хочется говорить еще и еще.
– Не надо, Гай. – Она старалась проявлять терпение и оставаться твердой, не обостряя ситуации.
– Я действительно так думаю, а не просто языком болтаю, – настаивал Гай. – Твои волосы подобны шелку. – Он протянул руку к ее голове и коснулся пальцами ее локонов, наслаждаясь ощущением. – Черные как ночь и сверкающие, как звезды на небе.
От легкого движения головы девушки локон выскользнул из его руки и лег на прежнее место. Ничуть не смутившись, Гай легонько касался теперь ее лица, поглаживая кончики длинных загнутых ресниц Дианы.
– А твои глаза… они такие бездонные, что, кажется, я мог бы утонуть в них, – проворковал Гай.
Диана попыталась остановить его неутомимые пальцы, мягко взяв его руку за запястье и сняв ее со своего плеча. Столь же деликатным движением она отвела другую его руку от своего лица, оставаясь при этом совершенно невозмутимой.
– Я люблю твои губы. Боже, как я люблю твои губы!
Всецело поглощенная безмолвным сражением с руками Гая, Диана не обратила внимания, сколь близко к ней его лицо. Тепло дыхания, в котором ясно ощущался запах выпитого пива, вовремя предупредило ее о новой опасности. Но она совершила ошибку, повернувшись к нему лицом, поскольку ее губы немедленно оказались во власти его жадного рта. Диана начала решительно отодвигаться от него.
– Только не говори мне «нет», прошу тебя, – взмолился Гай.
Она была наконец покорена его униженной просьбой, от которой сердце ее защемило. Она позволила целовать себя, впрочем, не отвечая на его ласки. Однако жалость – это не то средство, с помощью которого можно было противостоять его напору. Диана хорошо усвоила этот урок во время их последней встречи.
Она решительно увернулась от его губ, что ничуть не смутило Гая, который тут же переключил свое внимание на ее шею. Его усилия с помощью всех известных ему способов соблазнить ее только острее заставляли Диану чувствовать свою вину. Сдавленный стон досады непроизвольно вырвался из ее рта, и Гай принял его за стон наслаждения.
– Я люблю тебя, Диана. – Его рука растягивала резинку выреза на ее блузке, обнажая плечо. – Я люблю тебя всю, каждую частичку твоего тела. – Его губы покрывали поцелуями ее кожу, касаясь ее даже в те мгновения, когда он торопливо произносил слова любви.
– Гай…
Но он не давал ей говорить, предпочитая делать это сам.
– Я покорен твоей красотой, опьянен нежностью твоей кожи, ее волшебным запахом. – Диана чувствовала себя в постоянном напряжении, делая все возможное, чтобы не позволить пылкому юноше зайти слишком далеко и в то же время не довести дело до ссоры. Не искушенный в любовных утехах и женском коварстве, Гай, напротив, полагал, что она пытается поудобнее устроиться, чтобы помочь ему достичь желаемого. Его рука скользнула под ткань блузки, подхватив осторожными пальцами грудь и бережно удерживая ее, словно бесценное произведение искусства.
– Я люблю твою грудь. – Его голос звучал уже с хрипотцой от переполнявшего юношу нестерпимого желания близости. – Она такая полная и тяжелая, с темно-розовыми выпуклыми венчиками, прекраснее которых я не видел ни на одной картине великих мастеров. Я хочу…
– Нет! – Диана взяла в ладони его лицо, пытаясь держать его подальше от объекта вожделения. Дыхание ее неожиданно стало прерываться слабым вех липыванием.
Но для Гая, похоже, суть происходящего не прояснилась и тут. Он позволил Диане отстранить себя только для того, чтобы, подняв голову, вновь жадно искать ее рот. Диана уклонилась от его губ, которым досталась лишь пылающая щека. Когда юноша почувствовал солоноватый привкус слез, он сам слегка откинул голову назад и нахмурился при виде ее мокрого лица.
– Что случилось, Диана? Почему ты плачешь? – Его неровный от прерывистого дыхания голос звучал смущенно и обеспокоенно. Диана подняла на Гая глаза, понимая, что плачет столько же из-за его нахальства, сколько и из-за собственной нерешительности.
Она отвела взгляд и сердито вытерла слезы с лица.
– Я хочу, чтобы ты прекратил это. – Диана избегала смотреть на своего соседа, опасаясь непредвиденной реакции. Жалость, которую она испытывала к нему, не обязывала Диану уступать его желаниям, как, впрочем, и то ощущение вины, которое она испытывала за проявленную ранее слабость. Она поправила ворот своей блузки и открыла сумочку в поисках губной помады.
– Извини. – Гай уже вернулся на водительское место и теперь напряженно сжимал в руках руль, понуро опустив голову на грудь. – Я очень тебя люблю и был просто не в силах остановиться, – пробормотал он в свое оправдание.
С тюбиком помады в руках Диана повернула к себе зеркальце заднего вида, готовясь вернуть лицу первоначальное безмятежное выражение.
