впереди показалась гора, я на мгновение замер. Она напомнила мне виденную когда-то на картинках «Львиную скалу» со Шри-Ланки — огромный гранитный монолит, возвышающийся над зелёным океаном леса, увенчанный древним храмовым комплексом.
По пути Мархун, ехавший на своём огромном варге, то и дело поглядывал вверх, на кружащиеся в небе тёмные точки.
— Повелитель, — пробасил вождь орков, — если эти птицы такие большие, может, они смогут перебрасывать наших парней через хребты? Это же в десять раз быстрее, чем карабкаться по тропам или обходить через перевалы. Один такой летун стоит десятка разведчиков на земле.
Я повернулся к Ириону.
— Идея заманчивая, — отозвался наместник. — Но, боюсь, горы для астерниксов закрыты. Высоко в облаках воздух разрежённый и ледяной. Их кровь просто загустеет, а мышцы перестанут слушаться. Они упадут камнем вниз, прежде чем достигнут пика. Их стихия — тёплые восходящие потоки над лесом и долинами. В горах они летать не будут.
— Значит, в Степь их тоже не вытащить? — подал голос один из степных сотников. — Там ветра гуляют такие, что всадника из седла выбивает.
— В Степь можно, — задумчиво произнёс Ирион. — Там тепло. Но как вы собираетесь кормить их в походе, где нет лесов с оленями, свиньями? Представляешь, сколько придётся везти мяса только ради прокорма наших птиц?
— Есть ещё овцы и лошади, — пожал плечами Мархун. — Хотя им, наверное, можно скармливать и трупы врагов, как это делаем мы с варгами, — орк похлопал по шее рыкнувшего в ответ своего шерстяного монстра.
— Астерниксы не едят падаль, — проговорил Ирион, со страхом глядя на оскаленную пасть огромного варга.
На что Мархун только громко засмеялся, и его смех подхватили и остальные слышавшие наш разговор орки.
Знакомство с бытом Чертога началось с крутых лестниц с сотнями ступеней, вырубленных прямо в камне, и железного подъёмника. Эльфы-всадники жили обособленно, почти как монахи. Их оказалось до обидного мало — всего сто сорок два, способных подняться в небо. Остальные эльфы в Чертоге выполняли роль обслуживающего персонала для этого лётного отряда. Я долго наблюдал за тренировкой молодых всадников. Астерниксы выглядели внушительно: покрытые мелкой прочной чешуёй, с мощными перепончатыми крыльями, длинными перьями на головах и клювами, больше похожими на пасти динозавров, с острыми зубами, способными перекусить бревно.
— Хотите попробовать, Повелитель? — ко мне подошёл один из всадников, эльф по имени Тальриэль. В его голосе слышался едва скрываемый вызов.
Я подошёл к одному из привязанных птицеящеров, но тот немедленно издал утробный рык, от которого по спине пробежали мурашки.
— Не советую, мой император, — усмехнулся подошедший сбоку Ирион. — Наши птички реагируют на любой чужой запах. Для него вы сейчас пахнете как добыча или как враг. Он признаёт только того, кто кормил его с первого дня жизни. У каждого астерникса только один хозяин. Если всадник погибает, птица чаще всего улетает и больше никогда не возвращается.
Я отступил, понимая, что вскочить в седло и повести их в бой прямо сейчас не получится. Настало время заняться главным — инкубатором. Мы с Лаэль прошли в святилище, откуда перешли по прорубленным в скале ходам на гнездовую площадку. Тут в каменных чашах лежали яйца, часть из которых уже была покрыта тёмным налётом.
— Чёрная плесень, — Лаэль осторожно коснулась поверхности одного из яиц. — Она вытягивает жизнь через скорлупу, как и из деревьев. Я взяла с собой эссенцию из плодов Элларии. На деревья она действовала хорошо, может, и на яйца подействует тоже?
— Мы пробовали это средство, — вздохнул Ирион, — плесень действительно уходит на какое-то время, но потом появляется вновь. А птенцы внутри яиц к этому времени уже погибают.
— Значит, нужно изменить среду, — сказал я, осматривая кладку. — Ирион, какой режим нужен для высиживания?
Наместник пожал плечами.
— Астерниксы — существа холоднокровные. Яйцо просто должно находиться в покое около полутора месяцев. Мы его не трогаем, а когда подходит время для появления птенца, то молодые всадники дежурят тут сутками. Кому повезёт и птенец вылупится в его смену, тот и станет новым всадником. Главное, чтобы не было заморозков, иначе птенец внутри замирает навсегда.
— Тогда сделаем так, — я обернулся к Ириону и Лаэль. — Мы возьмём пять свежих яиц с собой. Попробуем получить птенцов вдали от этой плесени. На границе степи и пустыни, возле Безымянного озера, сделаем новое гнездовище. Там сухой воздух и нет этой лесной сырости, в которой плодится эта чёрная гниль.
Среди старейшин Чертога пронёсся ропот. На меня смотрели как на умалишённого. Лица эльфов вытянулись от ужаса и возмущения.
— Ты хочешь забрать невылупившихся птенцов из гнёзд? — воскликнул один из старцев. — Но это святотатство! Никто никогда не пробовал держать яйца отдельно от гнездовий скалы. У астерниксов бывает только по одному яйцу в год. Потеря каждого — трагедия для Звёздного Чертога!
— Трагедия — это смотреть, как они умирают здесь от плесени, — отрезал я. — Но мне нужны молодые всадники, которые готовы будут принять астерниксов после их появления. Они же будут присматривать за яйцами.
— Мы готовим всадников с самого раннего детства. Они не могут оставить Чертог, — начал было Ирион, но я прервал его жестом.
— Они не оставляют его, они открывают новые возможности. Если мы не научимся выращивать астерниксов вне этой скалы, ваш Чертог скоро просто исчезнет. А так вы станете теми, кто вырастит крылатую гвардию Стяга в Степи. Представь: небо над трактами, охраняемое крылатыми всадниками.
Ирион долго молчал, глядя на яйца, потом пошептался со старейшинами. Наконец кивнул.
— В словах императора есть горькая правда. Наши методы ведут к вымиранию. Если есть хоть один шанс из тысячи, что в степном воздухе плесень отступит, — мы должны попробовать.
И в итоге старейшины вынужденно согласились с моим предложением.
Мы упаковали пять яиц в чистые деревянные короба, выложенные мягким мхом и обёрнутые тёплыми шкурами. Десять молодых эльфов-всадников, всё ещё сомневающихся и напуганных, уселись в повозки, чтобы следовать за моим отрядом.
— Ты действительно веришь, что они вылупятся там, где нет их скалы? — тихо спросила Лаэль, когда мы уже спускались по тропе к ожидавшей нас карете. — Ведь, возможно, тут действует и какая-то скрытая магия этого места.
— Не знаю, — честно ответил я ей. — Магия — это хорошо, Лаэль. Но порядок, тепло и отсутствие
