У Блейза н'ри н'сут Медуэнина был удивленный и одновременно рассеянный взгляд, он выглядел почти растерянно, а руки его обшаривали мешочек, висевший у него на поясе, словно он надеялся обнаружить там листья атайле. Но это уже не были взволнованные поиски, характерные для наркомана.
Если он выживет, сказала Телук, у него пройдет эта пагубная страсть. Я подумала, что он пытался понять, почему не испытывал потребности в этой траве.
Примерно около полудня я снова увидела похожую на тень линию у северного горизонта. Формы были слишком туманными, чтобы можно было говорить о горах. Можно было лишь понять, что находилось это чрезвычайно далеко и что для облаков это выглядело слишком прочным, твердым.
Затем эта полоса опять пропала у меня из виду, когда мы поплыли широкими и длинными каналами-протоками между более высокими островами, на которых густо росли деревья. Их корни свисали в воду, чернота которой контрастировала с желтизной щитовидных листьев. Вода имела цвет нефрита. Мухи кекри тучами кружили в жарком полуденном воздухе, их сине-зеленые тела отливали металлическим блеском.
Появились другие туземцы, взявшиеся толкать лодку дальше. Некоторые плыли в стоячей воде и ловили живую пищу, а иногда швыряли внутрь челна болотных рачков и амфибий. Никто не давал ничего поесть. Я была в слишком большом напряжении, чтобы продолжать беспокоиться насчет этого.
Я подумала, что если они таким же образом взяли нас с собой и лишили сознания, то мы могли находиться в сотнях зери от Ремонде. А если это было так и если мы сейчас окажемся на свободе, то куда же нам тогда двигаться дальше?
Кругом протоки и промоины среди ила. Монотонность плоского болотистого пейзажа угнетала. Всю вторую половину дня мы провели в дремоте. Солнце находилось слева у меня за спиной. Лодка ползла дальше на север, где постоянно росло темное, грязного вида пятно, пока я не смогла разглядеть множество островов, поросших кустарником. Я стала замечать больше обитателей Топей, одни из которых находились в своих лагерях — пристанищах, а другие стояли на берегу и смотрели, как мы проплывали мимо. Не слышно было никаких приветственных возгласов. Мы плыли среди тишины, которая убаюкивала нас и наводила апатию, скрывая на некоторое время страх под скукой.
Вершины деревьев соединялись над нашими головами и создавали вокруг нас зону желтоватого полумрака. Сквозь небольшие просветы в листве вечернее солнце рисовало белые пятна на черной воде. Я растормошила Марика.
— Что? — Он вскочил. — Где мы?
— Думаю, мы будем причаливать.
Корни деревьев тянулись до самой воды, их черная чешуйчатая кора была покрыта ярко-красным и голубым мхом. По корневищам карабкались детеныши обитателей Топей и наблюдали за нами. Иногда кто-нибудь из них исчезал под поверхностью воды и выныривал рядом с нашей лодкой.
Они галдели и издавали пищащие звуки. Взрослые особи хрюкали и шипели, отгоняя их в сторону. Лодку загоняли, по всей видимости, в один из тупиковых каналов, где уже были привязаны и другие лодки. Гнилой, с металлическим привкусом, запах, исходивший от растревоженной воды, сильно дурманил голову.
Туземцы ловко соскользнули на берег и потащили лодку между корневищ. Почва не была видна; корни и волокна образовали сплошное упругое переплетение наподобие мата.
Марик вопросительно смотрел на меня. Я попыталась напрячь глаза и сконцентрироваться; мне хотелось увидеть дикарку. Один из туземцев хрюкнул и кольнул меня своим копьем. Я схватилась за корни и, держась за них, одной рукой и поддерживая Марика другою, стала карабкаться вверх по откосу. Корни под моими ногами прогибались, качалось все их сплетение.
За нами последовал Блейз, потом — Телук. Туземцы визжали.
Телук оттолкнула меня в сторону и бросилась бежать. Она поскользнулась на корнях, успев в последний миг схватиться за ветви, и сломя голову бросилась к краю острова — только бы прочь от туземцев.
Марик закричал.
Стоявший ближе всех обитатель Топей с поразительной меткостью метнул свой каменный топор и попал говорящей с землей в основание черепа.
Она упала вперед, словно у нее подсекло ноги, ударилась о корень, соскользнула в сторону и упала головой в сплетение корней, увлекшее ее под черную поверхность воды.
Растревоженная вода быстро успокоилась.
Я оцепенело смотрела на то место, где утонула Телук.
Двое туземцев бросились в воду и вскоре снова вынырнули наверх. Когда они вылезли наружу, на поверхности показалась пропитавшееся водой одеяние Телук, которое вскоре снова ушло на дно. Обитатели Топей загалдели. Затем их угрожающе поднятые копья выразили недвусмысленный приказ нам: идти дальше.
— Она… я… она уже ничего не чувствует… — У меня внутри возникла странная пустота. — Этого не может быть. Это… ее убило, она…
Марик громко плакал, размазывая по лицу слезы и оставляя на нем грязные полосы.
— Ты хочешь кончить так же, как и она? — Блейз подтолкнул аширен вперед.
Туземцы повторили свой однозначный приказ, угрожающе подняв копья.
«Телук», — подумала я. Невозможно было идти по этому сплетению корней, не поскользнувшись, если не концентрировать свое внимание на каждом шаге. Я думала о Телук и о том, достаточно ли толстыми были подо мной корни, чтобы выдерживать мой вес. Я думала о Телук, которую я так по-настоящему и не узнала, которая была для меня только подругой одного моего друга.
Оглушенная происшедшим, я пошла дальше, словно во сне, под переплетенными ветвями, под зеленой и желтой листвой. Телук с ее основательностью, с ее личными качествами! Почему же она побежала, что же привело ее в такую панику?
Теперь мы шли в окружении туземцев, мужчин и женщин, старых и молодых, а возле наших ног крутилась толпа детей. Все они были босыми, глазастыми и угрожающе молчаливыми.
Такие мгновения всегда наступали неожиданно и так же быстро проходили. Если бы я случайно смотрела в тот миг в другую сторону, то совсем не заметила бы происшедшего. Телук. Брошенный топор и сраженное тело. И только краткий протест. А теперь с испуганно раскрытыми глазами и ртом, забитым илом, она лежала внизу, в переплетении корней.
— Кристи. — Марик взял мою руку, и мы направились к твердой почве.
Осеннее солнце бросало в сумрак копья света. Путаница ветвей вздымалась вверх и образовывала высокую крышу, а густо перевившиеся друг с другом корни под ногами были выложены кожами.
Обитатели топей сидели и стояли вдоль этого естественного зала. Кожи лежали в два или три слоя и создавали надежную опору. От них исходил удивительный матово-золотистый блеск.
В середине зала, на массивном серо-голубом камне, сидела древняя обитательница Топей. Рядом с нею стояла дикарка.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
