больше. Просто для того, чтобы позлить меня. Мелочные люди часто так поступают, когда считают, что это ты им должен и, якобы, вымолил у них встречу.
Тут же они приехали чуть ли не на пять минут раньше. Заранее предупрежденный о том, что я жду гостей, метрдотель проводил их к нашему столику, и я смог во всём своём великолепии оценить классическую картину того, как люди попали в место явно не их уровня и при этом вели себя так, будто они тут хозяева.
Ещё бы. Ведь когда они мне перезвонили, то первым вопросом, который я услышал, был: кто будет платить за встречу. Уверен, что мои заверения в том, что я оплачу для них ужин после разговора, в немалой степени убедили их в том, что потраченное на встречу время стоит того. Именно это, а не решение вопроса сподвигло их принять моё приглашение.
Эх, чувствую, что они уверены в том, что мой кошелёк сегодня похудеет…
— Ни чё так место, — фыркнула мать Виктории, которую, как я узнал, звали Валентина. — Но бывали в местах и получше.
— Пойдёт, — презрительно фыркнул Владимир Ткачёв, усаживаясь за стол.
Никто из них даже поздороваться не подумал. Только Владимир, заметив проходящего мимо официанта, пощёлкал пальцами, привлекая его внимание.
— Слышь! Эй, парень, меню принеси нам. И сразу мне водочки сто пятьдесят, а жене моей вина. Давай быстрее.
— Конечно, господин, — с идеально отточенными манерами ответил официант. Даже чуть поклонился с хорошо вымуштрованным любезным выражением на лице.
Но в эмоциях так и сквозило отвращение к подобному обращению. Впрочем, Владимир, явно потерявший к официанту какой-либо интерес после заказа уже повернулся ко мне.
— Ладно, поедим, а потом расскажешь, что хотел…
— Сначала мы поговорим, — весьма жёстким тоном перебил я его. — А потом уже поужинаете.
— Ты обещал! — тут же зашипела мать, но я поднял руку, прерывая её.
— Как я уже сказал, сначала мы поговорим. И только потом будете набивать себе животы.
Интересно, ответят на грубость или нет?
— Ладно, — не скрывая своего высокомерия отозвался мужик. — Поговорим. Итак, чё тебе надо?
— Я хочу знать, что вам нужно от Виктории…
— А тебе какое дело? — моментально перебила меня Валентина.
— Я её адвокат. А значит, представляю её интересы…
— К этой неблагодарной дряни у меня никаких дел нет, — резко произнёс Владимир. — Я приехал для того, чтобы продать половину квартиры, которая мне принадлежит. По документам, адвокатик. Это моя половина, и я могу делать с ней всё, что захочу!
— Не можете, — спокойно возразил я. — Для начала вам нужно…
— Я сам знаю, что мне нужно, — отмахнулся он, и на его лице появилось прекрасно читаемое выражение злорадства. — Я уведомил старую дуру о том, что хочу её продать? Уведомил! Она может её выкупить? Честно говоря мне на это плевать, но думаю, что не может. Значит, я имею право продать её тому, кому захочу…
— Вы можете продать её тому, кого сможете убедить её купить, — возразил я. — И что-то я не вижу нотариально заверенного отказа. Не напомните, когда именно вы ей об это сказали?
Не то, чтобы это важно. Ответ я уже знал. Но не лишний раз будет заставить их самих об этом подумать.
— Неделю назад, — ответила Валентина.
— Значит, как я понял, у вас ещё нет нотариально заверенного отказа от вашей матери, — сделал я вывод. — И срок ещё не вышел…
— И чё? — Владимир откинулся на стуле и скрестил руки на груди. — Неделей больше. Неделей меньше…
— И то, что если вы попытаетесь продать квартиру без подписанного отказа своей матери, у которой, я напомню, преимущественное право в данной ситуации, то любой адвокат оспорит эту сделку даже не вставая из-за стола. По закону вы обязаны предупредить её за две недели. — сказал я, намеренно допустив ошибку в своих словах.
Нет, я не думал, что это его как-то напугает. Наоборот, судя по довольной улыбке на лице мужика, он прекрасно это знал, что это не так. Владимир переглянулся с женой, и та довольно рассмеялась.
— Господи, похоже, что эта дура даже нормального парня себе найти не способна.
Услышав её тираду, я довольно убедительно изобразил непонимание на лице.
— Прощу прощения?
Разговор прервал появившийся официант, поставивший небольшой стеклянный графин с водкой перед Владимиром и бокал вина перед его супругой. На стол легло меню.
— Можешь не просить, — проговорила Валентина, когда официант удалился. Её голос так и сочился презрительной язвительностью. — Мальчик, ты либо студент, либо очень-очень плохой лжец. Если вообще адвокат.
— Думал, что мы такие тупые, да?
Рот Владимира растянулся в довольном оскале. Он налил себе немного водки в стопку и опрокинул её в себя одним, явно очень хорошо отработанным движением.
— Я всё узнал, — продолжил он, наливая в стопку ещё водки. — У меня есть не две недели. У меня есть месяц. И никакое нотариальное заверение мне не нужно. Всё, что от меня требуется — это просто сказать ей, что я собираюсь продавать свою долю…
— Вообще-то требуется, — прервал я его. — Устный отказ не действует уже года четыре и…
— Да и плевать, — бросил он с насмешкой. — Я её уведомил? Уведомил…
— Она получила письменное уведомление? — уточнил я.
— Нет, но…
— Значит, указанный срок ещё не начался, — пожал я плечами. — То, что вы заявились к своей матери и сказали, что желаете продать свою долю, в данном случае уведомлением не является.
То, что я разбил его линию мышления столь легко, Владимиру явно не понравилось. Улыбка слетела с лица в одно мгновение, сменившись на гримасу злости.
— Слушай сюда, щенок. Мне плевать, что ты там себе надумал, но половина квартиры принадлежит мне. Мне! Ты понял⁈ У меня есть все документы! Так что мне наплевать на то, что думает эта старая стерва. Если я захочу продать свою долю, то я сделаю это и…
— Сделаете, — кивнул я. — Через месяц после того, как пришлёте своей матери уведомление о желании продать вашу долю квартиру. Как и следует по закону преимущественного права на покупку. И только после того, как я буду убеждён в том, что ваша цена не
