место в решении Коллегии отводится профилактической работе с лицами, допускающими политически вредные поступки, с помощью форм и методов, отвечающих требованиям партии о строгом соблюдении социалистической законности. Коллегия исходила из того, что результатом профилактической работы должно быть предупреждение преступлений, перевоспитание человека, устранение причин, порождающих политически вредные проявления. Задачи борьбы против идеологической диверсии противника будут решаться в тесном контакте с партийными органами в центре и на местах, под их непосредственным руководством и контролем» [112].
Следует подчеркнуть, что, фактически, к сфере деятельности 5-го управления, помимо решения вышеуказанных задач, относилась также борьба с преступлениями против государства, и прежде всего с антисоветской агитацией и пропагандой (статья 70 Уголовного кодекса РСФСР), организационной антисоветской деятельностью (статья 72), терроризмом (статьи 66 и 67 УК РСФСР «Террористический акт» и «Террористический акт против представителя иностранного государства»), предотвращение возникновения массовых беспорядков.
Так кто же такие «диссиденты» и каковым было и есть отношение к ним наших сограждан? Позволю себе прежде всего высказать некоторые личные замечания.
Разумеется, в весьма «узкий круг» этих людей, в пору своего максимального расцвета 1976–1978 годов, насчитывавший не более 300–500 участников во всех союзных республиках СССР, входили абсолютно разные люди. Разные, как по своему социальному статусу, политическим взглядам, так и по морально-этическим установкам и принципам,
Были упертые фанатики; «убежденные» адепты, некритически пестовавшие приобретенные «взгляды», которые они были даже не в состоянии членораздельно сформулировать; были люди, склонные к критическому анализу, способные как к дискуссии, так и к переоценке собственных позиций, мнений и суждений.
И со всеми ними председатель КГБ Ю.В. Андропов предлагал чекистам «активно работать», не допуская скатывания их к противозаконной, уголовно-наказуемой деятельности.
Как известно, Ю.В. Андропов предлагал (за что его продолжают упрекать в «либерализме») партийным органам вступать в прямой диалог с А.Д. Сахаровым, Р.А. Медведевым, более того, отстоял последнего от ареста, чего добивался именно идеологический отдел ЦК КПСС, возглавлявшийся небезызвестным впоследствии «борцом с тоталитаризмом» и «либералом» А.Н. Яковлевым.
Но партийные органы высокомерно не были готовы «снизойти» до прямого диалога со своими критиками, в которых им виделись исключительно «враги Советской власти».
Мое личное отношение к «диссидентам» наиболее точно передают следующие слова: «моя продолжительная … служебная деятельность, с массою людских встреч и предложений, привела меня к убеждению, что вся политическая борьба носит какое-то печальное, но тяжелое недоразумение, не замечаемое борющимися сторонами. Люди отчасти не могут, а отчасти не хотят понять друг друга и в силу этого тузят один другого без милосердия. Между тем и с той, и с другой стороны в большинстве встречаются прекрасные личности» [113]. И пусть читателя не удивляет, что приводимые мною слова принадлежат бывшему начальнику Особого отдела Департамента полиции МВД, то есть фактическому руководителю всего политического сыска российской империи, С.В. Зубатову.
Да, безусловно, среди «диссидентов», были люди, достойные уважения. Но я столь же категорически против «героизации» всех из них без малейшего разбора. Точно также немало замечательных, самоотверженных людей работали в органах КГБ. Хотя, как говорится, и «в семье не без урода». И, наверное, именно на этих основах, добавив к ним непременно принципы объективности, законности и правосудия, и предстоит еще нашему обществу оценить свое недавнее прошлое.
В мае 1969 г. только что образовавшаяся Инициативная группа по защите прав человека в СССР отправила в ООН письмо с жалобами на «непрекращающиеся нарушения законности» и просила «защитить попираемые в Советском Союзе человеческие права», в том числе «иметь независимые убеждения и распространять их всеми законными способами».
Из этого следует, делал обоснованный вывод бывший известный «диссидент» О.А. Попов, что «правозащитники» не рассматривали советский народ в качестве социальной базы своего движения. Более того, «обращение правозащитников за помощью к Западу привело к их отчуждению и фактической изоляции от народа и даже от значительной части интеллигенции, симпатизирующей правозащитникам. Сами же правозащитники стали превращаться из неформальной ассоциации советских граждан, озабоченных нарушением законности в своей стране, в отряд некоего «всемирного правозащитного движения», в небольшую группу, получавшую моральную, информационную, а с середины 70-х годов — материальную и политическую поддержку с Запада… Замкнутые на себе, оторванные от народа и абсолютно чуждые его повседневным интересам и нуждам, эти группы не имели никакого веса и влияния в советском обществе, если не считать ореола «народного заступника», который стал складываться в 70-е годы вокруг имени А.Д.Сахарова» [114].
По нашему мнению, стоит задуматься и над следующим и вынужденным, и вымученным признанием бывшего диссидента: «Я, автор этих строк, в течение нескольких лет собирал и обрабатывал материалы для правозащитных неподцензурных изданий…. И хотя я отвечаю за правдивость и достоверность приведенных в документах фактов, однако это обстоятельство не снимает с меня политической ответственности за фактическое участие на стороне США в идеологической и пропагандистской войне с СССР.
…Разумеется, правозащитники и диссиденты, включая автора этих строк, отдавали себе отчет в том, что подрывали имидж СССР и именно к этому стремились. Что они, хотят того или нет, принимают участие в информационной и идеологической войне, которую США и государства стран НАТО ведут против СССР с начала 50-х годов.
До конца 60-х, как писал Дэвид Лове, «засылка советников, оборудования и денег на поддержку оппозиционных сил и организаций» в социалистических странах была основным методом идеологической войны (David Love Idea To Reality: A Brief History of the National Endowment for Democracy, //www.ned.org). Когда же выяснилось (и это стало достоянием прессы), что в эту активность было вовлечено ЦРУ, президент Л.Б. Джонсон приостановил ее», и до середины 70-х годов шел поиск новых методов и подходов в подрыве социалистических государств (как тут не вспомнить доктрину «наведения мостов», начало которой положил Д.Ф. Кеннеди! — О.Х.).
И тогда основной упор был сделан на гуманитарные проблемы, содержавшиеся в третьем разделе («корзине») Заключительного акта Европейского совещания по миру и безопасности в Европе (1 августа 1975 г.)». Действия образованных вскоре после его подписания московской «Хельсинкской группы», как и «действия членов остальных советских хельсинкских групп, — подчеркивает О.А. Попов, — носили антигосударственный характер».
«Автору этих строк, — признается он далее, — понадобилось несколько лет жизни в США, чтобы понять, что истинной целью идеологической войны было не улучшение состояния дел с правами человека в Советском Союзе и даже не установление в СССР
