чуть более чем 2 миллионов человек. Велико было и количество техники – одних только самолетов свыше 1100 машин – порядка 70 % всего авиапарка ВВС, пригодного для боя. Ну и конечно, значительное число бронетехники, артиллерии, инженерных и специальных машин – ничем подобным ФНО не располагал в принципе. В рядах Армии национального освобождения насчитывалось примерно 50 000 бойцов, у части из которых отсутствовало сколь либо современное вооружение. Казалось бы, преимущество французов носит подавляющий характер. И если бы существовала некая условная линия, которую обороняли бы повстанцы, а ВС Франции штурмовали ее, то, несомненно, первые потерпели бы быстрое и полное поражение. Вот только точка для приложения усилий отсутствовала.
В этом и была главная проблема. Единственно возможной формой борьбы, кроме полицейских по своей сути акций в городах, а также охраны границы (т. е. линий и всего с ними связанного), была поэтапная зачистка громадных и зачастую почти безлюдных районов, создающих буквально априори проблемы с логистикой для любой появляющейся там более-менее крупной армии. А главное – речь идет о столь значительных пространствах, что для некой облавы, для наводнения их войсками не хватило бы даже и пресловутой без малого полумиллионной группировки. Действия же отдельных групп могли оказаться как совершенно бесполезными, так и крайне рискованными. Если какой-нибудь отряд призывников попал бы в засаду и был бы там разгромлен, то, помимо прямых потерь, можно было получить еще и оглушительной силы политический взрыв в метрополии. Вот и выходило долгое время, что воюют почти что одни только парашютисты и еще кое-какие специальные подразделения. Их можно было сбросить с неба иногда прямо на голову врагу, но полностью уничтожить одним ударом отряд Армии национального освобождения даже этим профи удавалось редко. А блокировать пути отхода не выходило. Бойцы ФНО растворялись в громадности своей родины (для справки: Алжир – одна из самых больших стран Африки), причем хотя их было и не так много, но почти везде сколько-то надежных сторонников, готовых помочь повстанцам укрыться, у них находилось.
Что же придумал генерал Шалль и другие французские генералы, приложившие руку к плану, получившему название от фамилии командующего (что, к слову, свидетельствует о том, что Шалль твердо решил поставить на кон свою репутацию)? Первое – это теснейшая связь с разведкой. Отныне удар должен наноситься не тогда, когда будет обнаружен уже куда-то бредущий отряд ФНО, а по сведениям, предоставленным агентурой либо информацией от охраняющих свои села харки, от воздушной разведки, роль которой (и немудрено – вспомним, что Шалль – офицер именно ВВС) резко возрастает. По базам. По любой точке, где боевики Армии национального освобождения сочтут для себя возможным остановиться хоть бы и на короткий привал. Создается единый Межведомственный координационный информационный центр, куда стекается тотально вся информация из любых источников, включая допросы, анонимные сообщения, даже слухи и сплетни. Как только офицеры, работающие в центре, считают достаточно высокой вероятность того, что лагеря ФНО находятся там-то и там-то, незамедлительно на место отправляется ударная группа на вертолетах. Естественно, ложных вызовов было немало, но, пускай ценой постоянного напряжения и литров топлива, французы реально смогли добиться того, что у повстанцев земля стала гореть под ногами. Особую роль сыграло и то, что местность в Алжире открытая. Будучи раз застигнутыми врасплох, затем затаиться оказывается весьма непросто. Это вам не джунгли Индокитая!
Но это, разумеется, не все. Новую роль приобретают харки. Знающие свой район, округу, а равно и тех, кто в ней живет, эти люди легко могут обнаружить чужаков. Из охранной роль алжирских помощников становится в большей мере разведывательной. А порой – и ударной. За время войны уже стало вполне понятно, на кого из местных французы могут твердо полагаться. Для целого ряда добровольцев, которых (нередко вместе с семьями) ФНО приговорил к смерти как предателей народа, пути назад было отрезаны. Соответственно, теперь зачастую к тем же парашютистам, действующим в качестве основной силы, добавляется и небольшой, в каждом регионе свой, но вполне сплоченный и боеспособный отряд харки, который существенно повышает такую важнейшую для успешных действий против Армии национального освобождения характеристику, как непрерывность в преследовании.
Местные уроженцы порой знают маршруты и ключевые точки, естественные укрытия, водоемы и тому подобное даже лучше, чем партизаны ФНО.
Вторым же китом плана Шалля становится общая активизация и последовательность действий, большая решительность. Отныне что эффективно, то и хорошо. Референдум был (и не без некоторых оснований) сочтен военным командованием высшей санкцией на поддержание порядка любыми мерами, вещью, стоящей над обычными законами. Отныне начинают шевелиться и призывники. После удара элитных сил они в ускоренном порядке прибывают в близлежащие селения, вплоть до самых мелких, разворачивают там линию обороны, не давая ФНО и помыслить о насильственном занятии того или иного населенного пункта. Теперь выйти из затягивающейся петли можно только мелкими группами или даже поодиночке, скрытно. Но и здесь – новшества, вызывающие большие проблемы для повстанцев. Свобода передвижения теперь жестко ограничивается, проводятся достаточно суровые фильтрационные меры. Не то чтобы особенно жестоко в рамках тактики коллективной ответственности запугивают всех, но вот с теми, кто вызывает подозрения, не церемонятся. В целом процесс начинается почти что повсеместно и единовременно, ограничиваясь только нехваткой элитных соединений. И идет как непрерывный конвейер. Там, где налицо глубокие корни ФНО и лояльность к партизанам населения, фильтрации заканчиваются массовыми переселениями в лагеря временного размещения – «лагеря перегруппировки». Жизненные условия в таких лагерях были, как правило, неудовлетворительными, что не прибавило алжирцам симпатий к Франции, однако повстанцы более не могли рекрутировать новобранцев и получать продовольствие в выселенных районах. К 1960 году затронуто подобного рода мерами оказалось более двух миллионов человек.
Операции следовали одна за другой. В период с февраля 1959 года по сентябрь 1960 года военные операции, предусмотренные планом Шалля, прошли через весь северный, обитаемый Алжир с запада на восток от Оранского района и до считавшегося наиболее трудным Северного Константинского. Причем план жил и после ухода его автора. Уже в апреле 1960 года, когда Шалль сдал свой пост генералу Крепину, были проведены последовательно операции «Цикада» (24 июля – 24 сентября 1960 года), «Прометей» (апрель – ноябрь 1960 года), «Искры» и «Трезубец», которые, в свою очередь, также были развиты и продолжались до апреля 1961 года.
Впрочем, основным периодом действий французов в рамках плана Шалля все же считается вторая половина 1958-го и 1959 годы. И за это время они добились впечатляющих успехов. По советским данным, в 1959 году ФНО потерял убитыми до 50 % командного состава, были выведены из строя командующие всеми военными округами. Согласно французской статистике, с конца 1958 по конец 1959 года противник потерял больше людей, чем
